— Мне… — Я замолкаю. Я уже хотела извиниться, но почему-то не могу выдавить из себя эти слова. Наверное, потому что наконец начинаю понимать: я не сделала ничего плохого. И мне не жаль.

Отец внимательно смотрит на меня, затем медленно кивает.

— Спасибо, что пришла.

Похоже, на сегодня это всё, что я от него получу. Но я обязательно заставлю его выполнить обещание связаться со мной, пусть для этого придётся стать невыносимой.

— Я пришла ради мамы. Не ради тебя. Только поэтому я здесь.

Его губы сжимаются в тонкую линию. — Я знаю.

— Ну да, конечно. Значит, ты будешь решать, увижу ли я её снова. Очень справедливо.

Он прищуривается. Но больше ничего не говорит, и я разворачиваюсь и выхожу. В гостиной нахожу Рука и маму; судя по разговору, он рассказывает ей о подготовке в Штормовой гвардии.

При моём появлении оба вопросительно смотрят на меня.

— Поэт? — произносит мама. По приподнятым бровям ясно: она примерно понимает, о чём мы говорили с отцом.

— Спасибо за ужин, мам, — говорю я, подхожу и целую её в щёку. — Я рада была тебя увидеть.

— Конечно. — Она смотрит на меня. — Мы ещё увидимся?

В её взгляде столько надежды, что я не вынесу, если разобью ей сердце. Мне всё равно, что решит отец. Маму он у меня не отнимет.

— Да, мам. Обещаю. — Я отстраняюсь. — Нам пора. Скоро комендантский час.

Рук поднимается с дивана и слегка кланяется. — Спасибо за гостеприимство, миссис Грейвс.

— Сария, — поправляет она. — Пожалуйста, я настаиваю.

— Сария, — повторяет Рук, явно чувствуя себя неловко, но всё же уступая ей.

После очередного обмена прощаниями мы спускаемся на лифте и выходим на первый этаж, а затем — в прохладную ночь.

На далёком горизонте вспыхивают облака, но до шторма ещё несколько часов.

— Пойдём, — говорю я и направляюсь к причалам, чтобы вернуться в Эмери. Рук ловит меня за запястье и притягивает к себе.

— Не так быстро. У тебя день рождения. Мы обязаны отпраздновать.

— Ой. Да ничего особенного, правда. Я не из тех, кто устраивает культ своего дня рождения.

Он качает головой.

— Даже не думай. Ты заслуживаешь, чтобы тебя сегодня праздновали, Поэт Грейвс. Пойдём.

Глава 32

Рук ведёт меня по дорожке вдоль канала. Мимо нас проходят группы людей, возвращающихся домой после вечера в городе.

— Куда мы идём? — спрашиваю я, когда он разворачивается и несколько шагов бежит спиной вперёд.

Он останавливается, притягивает меня к себе и обнимает, пока поток людей огибает нас с двух сторон. Одна его ладонь ложится мне на поясницу, другая — на щёку. — Я хочу нормально поздравить тебя с днём рождения. Позволишь?

Он так серьёзен и искренен, что отказаться невозможно. — Звучит приятно.

— Отлично. — Он широко улыбается, и мы снова идём. Сворачиваем на несколько улиц и оказываемся на площади, в центре которой журчит фонтан.

— Сядь здесь, — говорит Рук, указывая на бортик. — Я скоро вернусь.

— Куда ты?

— Это сюрприз. — Он пятится, наклоняя голову, словно проверяет, действительно ли я останусь на месте, потом разворачивается и исчезает в толпе. Я теряю его из виду и обречённо остаюсь ждать. Мелкая водяная пыль от фонтана оседает на щеках, пока я смотрю на небо, где уже клубятся облака.

На другом конце площади замечаю мужчину и женщину в красной форме Гасителей. Они внимательно изучают толпу, явно кого-то высматривая, и я отворачиваюсь, прежде чем они успевают меня заметить.

Прошла примерно неделя с тех пор, как я в последний раз касалась Искры, но с каждым днём выбираться к окраинам становится всё опаснее. Другой вариант — ждать, пока Сол снова вывезет нас из города, однако она дала понять, что связаться с нами сможет нескоро. Вот бы у меня был такой же грузовик, как у неё, чтобы мы с Руком могли уехать и найти более безопасное укрытие.

Я наклоняюсь вперёд, ставлю локти на колени и подпираю подбородок ладонью. Пока жду, мысли снова возвращаются к разговору с отцом, и я запутываюсь ещё сильнее. Он велел молчать о том, что я увидела в Тьера-Фрайс, даже в стенах собственного дома, но я не понимаю — он защищает себя или меня? Интересно, действительно ли он свяжется со мной, чтобы поговорить. Какая-то часть меня уверена: он просто собирается меня избегать.

Что скрывает мой отец? И чего он боится?

Рук наконец появляется из толпы. Теперь в руках у него розовая коробка, перевязанная бечёвкой.

— Что это? — спрашиваю я. Он протягивает мне руку и помогает подняться.

— Ещё не время, — отвечает он с подмигиванием и мягко целует меня.

Мы петляем по улицам, пока не выходим к тихому каналу, по которому неспешно проплывает гондола. Фонари подсвечивают воду, и отражения дрожат на поверхности, словно реки мерцающего звёздного света. Когда город вот такой — тихий и мирный, — легче забыть о тьме, которая тлеет под его красивой оболочкой.

— Почти пришли, — говорит Рук и указывает на лестницу наверх. — После вас.

Я выгибаю бровь, но моё нежелание его ничуть не интересует.

— Давай, — говорит он. — Отказ не принимается.