— Так вот, — говорит Тринити. — Расскажи мне побольше о нём. — Она кивает на Рука. — Ты очень уж молчишь на эту тему. — Она старается говорить небрежно, но в словах слышится укол, будто её задевает, что я скрывала сведения, которыми она сама ни разу не поинтересовалась.

Я пожимаю плечами, подавляя раздражение. — В прошлом году мы постепенно сблизились. Он помог мне, когда ребята из моего нового Дома столкнули меня с лестницы. Мне больше некуда было идти.

Её лицо вытягивается. — Прости. Наверное, тебе было ужасно тяжело. Со мной случилось бы то же самое, если бы не мой отряд.

Я выдавливаю улыбку и киваю. — Хорошо, что они у тебя были, — лгу я.

Она сияет и отпивает ещё. — Так здорово наконец найти место, где ты по-настоящему своя. Я была уверена, что хочу в Патруль, но переход в Арию открыл куда лучшую возможность. То, что я провалила то первое испытание, в итоге оказалось лучшим событием в моей жизни.

— Ты правда чувствуешь, что это твоё место? Ты довольна своим выбором?

— Конечно! А почему нет?

— Не знаю. Может, после того, что произошло со мной, ты хотя бы задумалась, что с Хранителями можно обращаться как-то иначе.

Её глаза тут же сужаются. — Что ты имеешь в виду?

— Я боялась за свою жизнь. Сбежала, потому что была уверена: меня никто не станет слушать. Я думала, что уже мертва. Неужели, по-твоему, другие люди никогда не чувствовали того же?

Она замолкает и внимательно меня изучает, а я понимаю, что нарушила правило. Мне нельзя было говорить об этом. Нужно было делать вид, будто всё хорошо. Но, может быть, пока я ищу лекарство, получится заодно вылечить бывшую лучшую подругу от её фанатизма. Я думала, отказаться от любимого человека после такой боли будет легко, но какая-то часть меня всё равно чувствует за неё ответственность.

— Это ради общего блага, Поэт. Если ради нашей безопасности несколько человек окажутся обвинены по ошибке — цена невелика. — Она делает паузу и смотрит мне прямо в глаза. — Думать иначе — измена.

Она моргает. Я моргаю в ответ, а потом киваю. — Конечно. Ты права. Не знаю, о чём я вообще думала.

— К тому же, — продолжает она, — тебе дали целый суд, чтобы доказать невиновность. Большинство такой возможности не получает. У тебя всегда всё в итоге хорошо, Поэт.

Последнюю фразу она произносит устало, с явной горечью.

Но я знаю: в каком-то смысле она права.

— Мне повезло.

— Тебе всегда везёт, правда? — Она склоняет голову и натянуто улыбается. — Моя везучая подруга.

Она сжимает мою ладонь, но искренности в этом жесте нет. Она действительно мне завидует? Если бы только знала правду.

Я вспоминаю слова генерала Сол о том, что Гасители набирают слабовольных, и пытаюсь понять, как могла столько лет не замечать, кто такая Тринити на самом деле.

Некоторое время мы обе молчим, и я замечаю, что Рук и Дайр увлечённо разговаривают. Надеюсь, Руку удаётся вытащить из него что-нибудь полезное. Дайр разошёлся и ловит каждое слово Рука с каким-то напряжённым «мужским» интересом. И, судя по всему, уже изрядно пьян.

Рук снова берёт бутылку и наливает ему почти полный стакан.

— Ладно, расскажи лучше про Е-отряд, — говорю я Тринити, отвлекая её внимание от Рука. — Ты ведь ни разу не рассказывала, чему вас учат.

Как бы я ни ненавидела то, кем она стала, должна признать: мне действительно любопытно.

Она пожимает плечами. — Много изучаем инфекцию и то, как она действует на организм. Учимся распознавать признаки у людей.

— Да? Какие именно?

— В основном те, что появляются, когда начинается разрушение психики. До того как инфекция распространится, Хранителя почти не отличить от обычного человека, так что это сложно. К счастью, теперь у нас есть анализатор крови. Он помогает.

— А какие признаки?

Она осторожно косится на меня. — Что-то ты сегодня любопытная.

— Ага, — отвечаю совершенно искренне. Что именно их учат замечать? — Ради общего блага, помнишь?

Её взгляд наполняется облегчением. Возможно, она думает, что я простила её. Что наконец всё поняла.

— Вообще-то мне нельзя об этом рассказывать, — говорит она тише. — Но тебе я могу доверять.

Ну да. Конечно.

— Насколько я поняла, всё начинается с двоения в глазах, разговоров с самим собой. Галлюцинаций. — Она перечисляет ещё несколько симптомов, которых у меня никогда не было. Значит, либо они вообще не понимают, что происходит с Хранителями, и просто гадают, либо со мной действительно всё в порядке, Сол права и болезнь меня не затронет. Не знаю, чему радоваться сильнее.

— Некоторые Хранители после контакта с Искрой чувствуют, будто у них растягивает сознание, — продолжает она. — Некоторым она нужна. Их тянет к ней, почти как к наркотику. И они настолько безмозглые, что из-за этого сами попадаются. — Она фыркает и отпивает из бокала. — Представляешь, подсесть на настолько ядовитую вещь? Вот поэтому с ними и приходится разбираться.

— Ага, — говорю я, чувствуя тошноту. — Какая… жуть.

Тринити кивает, словно вопрос исчерпан.