Только сейчас до меня доходит, насколько я ко всему этому не готова. Мне надо скрывать, что Рук учился в Эмери? Они знают, что мы пришли из города, но какую именно «правду» он прячет? Я вспоминаю, как видела его на стене мониторов в кабинете мистера Робинса. Он что-то искал. Что-то, в чём до сих пор мне не признался.

После того как меня парализовал станнер, Рук сказал, что ему многое нужно мне рассказать.

Мы встречаемся взглядами, и я отчаянно хочу уметь читать его мысли.

Несмотря на всю его ложь, во мне поднимается яростное желание защитить его.

Ты — самая прекрасная неприятность, которую я встретил в своей жизни.

Его слова возвращаются, будто удар под дых. То, с какой нежностью он их произнёс. Словно чувствует нечто такое, чему я слишком долго боялась дать имя.

Или я просто дура, если всё ещё верю хоть одному его слову.

Сильная рука обхватывает моё запястье, и Август начинает тащить меня за собой.

— Эй! — Я отшатываюсь, ноги путаются в юбке. На мне всё ещё наряд с выпускного маскарада, хотя разорванное, заляпанное кровью платье пережило лучшие времена. Неудивительно, что они все на меня косятся. Выгляжу я нелепо. Хорошо хоть сапоги и кожаная куртка остались.

— Убери. От неё. Руки, — рычит Рук. Он всё ещё согнут пополам и едва дышит, поэтому угроза звучит не так внушительно, как могла бы. — Клянусь, блядь, если ты её тронешь, Август, я вспорю тебя от подбородка до самой задницы. И буду наслаждаться каждой грёбаной секундой.

В глазах Августа вспыхивает злость. Челюсть напрягается.

А потом он отпускает меня.

Я подавляю желание потереть ноющее запястье — боюсь реакции Рука. Сейчас он и муху не прибьёт.

Каллиопа разражается жестоким смехом.

— О, это уже слишком. Ты защищаешь Сливку? Фишеру определённо будет интересно послушать.

Рук тяжело вздыхает.

— Если пообещаешь не причинять вреда ни одному из нас, мы пойдём спокойно, а я с ним поговорю.

Не понимаю, зачем он вообще пытается торговаться. Выбора у нас очевидно нет: их с десяток, нас двое. Рук всё ещё одной ногой в могиле, а я сама вот-вот либо упаду в обморок, либо меня вырвет. А может, и то и другое.

Каллиопа несколько секунд изучает его.

— До Пятой станции вы под моей защитой. Живые и более-менее целые. Это всё, что я предлагаю.

Она обводит руками круг, и все приходят в движение, выстраиваясь в чёткий, отработанный порядок, так что мы с Руком оказываемся в центре. Нас не связывают — наверное, потому что бежать всё равно некуда. К тому же Рук явно не способен на быстрый побег, а эти штуки, похожие на станнеры, без труда нас уложат.

Рук смотрит на меня, сжав губы в тонкую линию.

Я читаю послание в его глазах: молчи, не высовывайся, доверься мне.

Будто у меня есть выбор.

— Наши рюкзаки, — хрипит Рук.

Каллиопа закатывает глаза и кивает двум сопровождающим — мужчине и женщине, похожим на близнецов, с золотисто-коричневой кожей и янтарными глазами. Они подбирают наши рюкзаки и закидывают их на плечи.

— Ещё требования будут? — спрашивает Каллиопа.

Рук резко мотает головой. — Только обещанная защита. Больше мне ничего не нужно.

Она презрительно фыркает.

Рук прижимает руку к боку и, прихрамывая, делает несколько шагов. Мне хочется помочь, но подозреваю, это лишь вызовет новую порцию насмешек.

И тут прямо за моей спиной раздаётся голос Каллиопы:

— Под моей защитой — да. Но я ничего не обещаю после того, как до вас доберётся командир Стерлинг.

Я резко оборачиваюсь, собираясь потребовать объяснений, и вижу только приклад её оружия, летящий мне в голову.

А потом всё гаснет.

Глава 2

Когда я прихожу в себя, меня катит по земле; наконец я останавливаюсь в грязи, а голова идёт кругом. Я смотрю в сумеречное небо, пока вокруг расплываются тихие голоса и движущиеся фигуры.

Кто-то пинает меня по ноге.

— Вставай. Мы пришли.

Пришли. Куда?

Через мгновение надо мной появляется Рук.

— Поэт, — говорит он и осторожно касается моего лба. Я морщусь, вспоминая, как Каллиопа вырубила меня.

Вот ведь ведьма.

— Ты как? — спрашивает он.

Я стону: висок тупо пульсирует.

— Что происходит?

Он помогает мне сесть, и я оглядываю горизонт. Нью-Манхэттена нет. Значит, пока я была без сознания, кто-то меня нёс.

Желудок сводит от неприятного клубка чувств. Страх. Растерянность. Шок. Я моргаю, глядя на Рука и вспоминая всё, что он говорил во время нашего побега.

Обещания. Предупреждения.

И тут моё внимание перехватывает низкое гудение. Я оглядываюсь через плечо и вижу поразительную вещь — ограду, сотканную из мерцающего серебристого света.

Не Искра. Просто электричество, кажется мне.

За оградой до самой средней дали раскинулся целый комплекс зданий. Они совершенно не похожи на высоченные монументы цивилизации, среди которых прошла вся моя жизнь. Эти строения низкие, прочные, явно постоянные — из металла, дерева и стекла.

Я моргаю. Здесь не должно быть ничего. Пустоши — мёртвая, безжизненная земля. Пустота.

Очевидно, это неправда.