Девушка решительно направляется к нам. Тонкая, но мускулистая. Ни намёка на мягкость — ни в резких чертах лица, ни в густых каштановых волосах, стянутых в тугую косу. Сначала я принимаю её одежду за тактическое снаряжение, но формованная кожа и перекрёстная строчка больше напоминают доспехи на старых изображениях времён Эпохи Потепления.

Довершает устрашающий образ густая чёрная краска, размазанная вокруг прищуренных голубых глаз.

Она красивая. Грозная. И совершенно точно злая как чёрт.

— Что ты делаешь так далеко от дома, Атира? — рычит она, упирая руку в бок.

Рук отвечает лишь стоном: глаза у него закрываются, и он медленно опускается обратно на землю.

— Он ранен, — говорю я, словно это и без того не очевидно, одновременно пытаясь осознать тот факт, что она знает Рука.

Ещё суток не прошло с тех пор, как мы покинули академию Эмери и Нью-Манхэттен через сеть подземных тоннелей под городом. Теперь мы в Пустошах, тоннель за нами обрушился, а Нокс…

Я сглатываю.

Меня до смерти достало его дерьмо, но мысль о том, что он, возможно, погиб, переносится куда тяжелее, чем я ожидала. Несмотря ни на что, нас связывало прошлое, и такой участи я не пожелала бы никому. Даже ему.

Бровь девушки приподнимается, когда она замечает кровь на коже Рука, его испорченную рубашку и засохшие ржаво-коричневые потёки на моих руках.

Она вздыхает и кивает кому-то за спиной.

— Уэсс, займёшься этим?

Нас окружает с десяток людей в армейских ботинках и похожем кожаном снаряжении. Их глаза тоже обведены чёрным, отчего все они похожи на призрачные видения. У каждого есть нож, у некоторых — станнер.

Вернее, нечто похожее на привычные мне станнеры, но с изменениями, которые, подозреваю, полностью меняют способ их действия. Вместо гладкого белого сплава — тёмный блестящий металл и куда более острые грани.

От толпы отделяется женщина. Кожа у неё слегка загорелая, тёмно-русые волосы аккуратно собраны в пучок. Одетая почти как первая, только в коричневую, а не чёрную кожу, она останавливается возле Рука и задумчиво его осматривает.

— И что мне с ним делать? — спрашивает она. — Облегчить ему смерть?

Из меня вырывается возмущённый писк, но первая девушка не даёт мне ответить.

— Поставь его на ноги, чтобы смог идти. Мы забираем его с собой.

Не уверена, что этот вариант лучше.

Уэсс сбрасывает рюкзак, опускается на колени на потрескавшуюся землю и начинает доставать медицинские принадлежности, аккуратно раскладывая их в ряд на узкой полоске выжженной травы.

Когда она тянется к Руку, я инстинктивно подаюсь вперёд и заслоняю его рукой. Я понятия не имею, кто эти люди. Они, может, и знают Рука, но дружелюбием тут и не пахнет.

Уэсс откидывается на пятки и закатывает глаза.

— Каллиопа, сама разберёшься?

Первая девушка складывает руки на груди и расставляет ноги шире.

— Дай ей помочь ему, — бросает мне Каллиопа. В её голосе нет ни терпения, ни сочувствия.

Я стискиваю зубы и снова оглядываю круг. Рук дышит тяжело, с хрипом, будто внутри у него перекатываются мокрые камешки.

— Ладно, — шепчу я, сжимая кулаки на бёдрах.

— Вот умница, — говорит Каллиопа, пока Уэсс поднимает рубашку Рука и обнажает наложенную мной повязку.

Я вспоминаю, как Нокс замахнулся на меня. Как блеснул клинок в его руке. Снова и снова прокручиваю момент в голове, пытаясь понять, когда именно Рука ранили.

Я знаю только одно: он пытался меня защитить.

И я понятия не имею, что с этим делать.

Уэсс снимает повязки, открывая наскоро зашитую рану.

— Кто это сделал? — спрашивает она, и по её лицу ясно: увиденное ей совсем не нравится.

— Я, — признаюсь я.

Она поворачивается ко мне и оценивающе скользит взглядом сверху вниз.

Я жду, что она рассмеётся и назовёт меня идиоткой, но Уэсс отворачивается и принимается за дело, осторожно разрезая и вытаскивая кривые, пропитанные кровью нити.

Каллиопа цокает языком, и я поднимаю голову. Она смотрит на Рука со смесью презрения и веселья.

— Потрёпанный какой-то, да? — насмешливо бросает она, вызывая смешки у остальных. — Жизнь среди Сливок оказалась не такой, как ты себе представлял, Руки-дорогуша?

Сливок?

Ресницы Рука снова вздрагивают, мутный взгляд находит Каллиопу.

— Да пошла… ты, — выдыхает он под новый взрыв смеха вокруг поляны.

Её глаза сужаются и перемещаются на меня.

— И ты ещё одну с собой притащил…

Я невольно морщусь от яда в её голосе. Очевидно, она уже меня ненавидит.

Пока Уэсс промывает рану Рука, заново зашивает её и бинтует, я разглядываю остальных. Их странные кожаные доспехи дополнены кусками ткани, закреплёнными на бёдрах и плечах, но кое-что из снаряжения мне знакомо: тёмно-синий тактический жилет, точь-в-точь как у Патруля, блестящая фиолетовая сбруя Штормовой гвардии.

Они воруют у Нью-Манхэттена.

Именно так, как нас всегда предупреждал Щит.

Высокий мужчина с бритой головой замечает, что я глазею, и одаривает меня ледяным взглядом. Его ладонь скользит по станнеру, зажатому в огромных руках, а палец ложится на спусковой крючок.