Весь день я знала, что мы едем к ним. Знала, что именно они управляют этим местом. Но то, как Рук сейчас произнёс эти слова… То, как он на меня смотрит, вдруг придаёт всему происходящему куда более серьёзный смысл.

Его родители. Его семья.

Он мне лгал.

Но потом принял на себя удар ножом, предназначавшийся мне. Вытащил меня из города живой. Если бы Гасители схватили меня, я бы уже была мертва.

Я пыталась убедить себя, что на самом деле не влюблена в Рука Атиру, но, возможно, это никогда не было правдой.

Так или иначе, меня тащат вперёд — не то чтобы совсем добровольно, но и идти мне больше некуда.

В горе прорублены туннели. Вокруг голый камень, но проходы сделали удобнее: кое-где металл, плиточные полы и даже настоящие стены. В потолок встроены светильники.

Перед нами с шипением разъезжаются двойные двери. Мы с Руком идём впереди, а Фишер и Каллиопа — следом.

Ещё в лагере стало ясно, что здесь существует строгая иерархия. После нашего задержания я решила, что Рук подчиняется Фишеру. Но теперь начинаю подозревать обратное: похоже, Рук здесь выше почти всех. Это особенно заметно, когда он идёт по коридору с поднятой головой и расправленными плечами, а люди кивают ему и отдают честь.

Он бросает на меня быстрый взгляд, сжимая губы; в глазах — миллион невысказанных мыслей. Я отворачиваюсь и замечаю двух людей, которые быстро приближаются к нам.

Я сразу понимаю, кто они.

Верховный командир Саммит Атира поразительно похож на сына. Невероятно красивый мужчина с загорелой кожей и тёмными волосами, едва тронутыми серебром. Карие глаза, в уголках — тончайшие морщинки. Высокий, широкоплечий, в чёрной футболке и тёмных карго. А улыбка у него настолько похожа на улыбку Рука, что у меня перехватывает дыхание.

Рядом с командиром — роскошная женщина, едва достающая мужу до плеча. Молочная кожа, золотисто-светлые волосы, ярко-голубые глаза, резкие черты лица и красивый рот бантиком. Она выглядит достаточно молодой, чтобы сойти за старшую сестру Рука, если бы не опыт, ясно читающийся во взгляде. И она ещё красивее, чем я представляла.

— Папа, — выдыхает Рук. — Мама.

Они бросаются к нему и заключают сына в объятия.

— Ты в порядке, — говорит его мать, обхватывает ладонями его лицо и тянет вниз, чтобы заглянуть в глаза. — Мы слышали, какой там был хаос. Мы так волновались.

— Я в порядке, — тихо отвечает он. — Меня чуть не распороли пополам, но теперь всё нормально.

Она отстраняется, сжимает его предплечья и всматривается в лицо. — Я так рада, что ты дома.

— Я ужасно по вам скучал, — говорит Рук с такой теплотой, что у меня сжимается горло.

Верховный командир Атира крепко обнимает сына и хлопает его по спине. Несколько мгновений они стоят так, потом размыкают объятия. Мать Рука тут же спешит к Фишеру, и тот наклоняется, чтобы обнять её в ответ. Каллиопу она тоже встречает радостно, а Фишер тем временем здоровается с верховным командиром.

Проходит ещё минута, прежде чем внимание семьи Атира переключается на меня.

— А это кто? — спрашивает его мать, сведя брови.

— Поэт Грейвс, — отвечает Рук. Потом показывает на меня. — Поэт, это моя мама, Фароу. А это мой отец, Саммит. Поэт пришла со мной из Нью-Манхэттена.

Пауза. Несколько секунд, чтобы переварить сказанное.

— Зачем? — спрашивает Фароу. — Не понимаю.

— Грейвс? — переспрашивает Саммит. — В смысле… Сцион Грейвс?

По коже пробегает дрожь, когда я понимаю: он знает моего отца.

— Да, — отвечает Рук. — Его дочь.

На лице Фароу мелькает тревога.

— Понятно. — Хотя по её тону очевидно: ничего ей не понятно.

— Я всё объясню, — обещает Рук. — Но её вам бояться нечего.

Саммит хмурится, оценивающе разглядывая меня. Похоже, он пока не убеждён.

— Ну, вы все наверняка вымотались, — бодро говорит Фароу, пытаясь разрядить новый источник напряжения. То есть меня, разумеется. — Фиш, Кал, хотите поесть? — Она берёт Фишера под локоть. — Кто-нибудь? Или лучше сразу спать?

Все сходятся на том, что лучше поспать.

— Тогда сюда, — говорит Фароу, цепляясь за руку Рука и без умолку рассказывая обо всём, что он пропустил за время отсутствия. Мы проходим несколько коридоров и дверей; люди то и дело останавливаются, отдают Руку честь, улыбаются и приветствуют его.

У очередной раздвижной двери мы останавливаемся.

— Дорогу знаете, — говорит Фароу Фишеру и Каллиопе. — Выбирайте любую гостевую комнату. И покажете Поэт, куда ей идти?

— Мам, я сам её отведу, — говорит Рук и осторожно высвобождает руку.

— Ох. — Она надувает губы. — А я думала, мы успеем поговорить перед сном.

— Я потом тебя найду, хорошо?

Она слегка хмурится, переводя взгляд с меня на остальных.

— Хорошо. Скоро увидимся. Спокойной ночи, Фиш. Спокойной, Кал. Поэт, рада была познакомиться. — Она тепло улыбается, и улыбка кажется искренней, но я всё равно понимаю: моё появление её отнюдь не радует.

— Спасибо, — отвечаю я, и мы проходим через дверь, а затем ещё по нескольким коридорам, пока не оказываемся в крыле со спальнями.