— Тогда пусть с ней разбирается Завеса, — отвечает он, доставая из кармана телефон, который где-то раздобыл. Быстро набирает сообщение и снова прячет аппарат. — Хорошо? — Я киваю. Рук отступает и берёт меня за руку. — Уходим отсюда. Пора.

— Рук, я не могу бросить маму. Перед смертью папа попросил меня заботиться о ней. Без него у неё никого…

— Тогда возьми её с собой.

Он говорит это так буднично, что я моргаю.

— Я… могу так сделать?

— А почему нет?

Я качаю головой. — Она не поедет.

— Тогда убеди. Только быстро.

— Рук…

— Поэт, — говорит он, притягивая меня ближе и кладя ладонь на щёку. — Нам нужно уходить. Теперь тебе грозит ещё большая опасность. Канцлеры знают, на что ты способна, и попытаются подключить тебя к своей долбаной сети. Тогда ты навсегда станешь пленницей.

Глаза наполняются слезами. Я знаю, он прав.

— Я просто думала… Домино и Джорни.

— Я знаю. И надеюсь, мы ещё увидимся. Но сейчас это единственный выход. — Он целует меня в кончик носа. — Мне просто нужно знать, что ты в безопасности.

— Хорошо, — шепчу я.

— Иди за мамой, — говорит он. — Я найду Нэйви, Джастина и Эдварда. Встретимся у каменной стены, как только она будет с тобой. Если получится, собери немного вещей.

— А потом?

Он наклоняется и снова целует меня, обхватывая за талию, отклоняет назад и целует так жадно, что из лёгких исчезает весь воздух.

Потом отстраняется и прижимается лбом к моему.

— А потом мы едем домой.

Глава 69

Убедившись, что Завеса взяла Сол под стражу, я направляюсь к башне Общества Фиама А. Солнце уже встаёт, и ориентироваться на улицах становится легче.

Вдалеке со всех сторон доносится шум боёв, в воздухе висит дым. Где-то что-то горит. Но сейчас я не могу об этом думать. Рук прав: надо выбраться отсюда до того, как канцлеры начнут меня искать.

Я добираюсь до здания и захожу на лестницу, начиная мучительный подъём наверх. Никогда ещё не была так благодарна за всю кадетскую подготовку.

Стучу в дверь, но никто не отвечает. — Мам! Это я!

Я стучу ещё несколько раз, зову её и уже прикидываю, как лучше взломать дверь, если придётся.

Наконец дверь открывается. На пороге стоит мама в ночной рубашке, по щекам текут слёзы.

— Поэт! — ахает она и бросается меня обнимать. — Небеса, я так волновалась. Я видела тебя на телефоне. Ты была такая смелая. Такая красивая. Рейн. Я не могу… не могу поверить…

Она говорит бессвязно — кажется, у неё истерика.

— Мам, — говорю я, беря её за руки. — Мне нужно, чтобы ты сосредоточилась. Ты едешь со мной.

— Куда? — спрашивает она.

— В Тьера-Фрайс. Помнишь, что я говорила? Там целый мир.

— Я не могу, — отвечает она, энергично мотая головой.

— Почему?

— И что я там буду делать? Что скажет твой отец?

Я глубоко вдыхаю, собираясь с силами. — Мам… папы… больше нет.

Она смотрит на меня и очень долго моргает большими тёмными глазами. Она явно в шоке. Я быстро рассказываю, что случилось, а она всё так же молча смотрит.

— Мам? Скажи что-нибудь.

Ответа нет. Точно шок. Может, так даже лучше.

— Мам, иди в спальню и переоденься во что-нибудь практичное, хорошо? Брюки, свитер, ботинки. Возьми куртку. Я соберу тебе сумку.

— Ты… соберёшь? — наконец спрашивает она.

— Да. — Я разворачиваю её за плечи и веду к гардеробной, где начинаю искать подходящие вещи. Их почти нет. В основном там непрактичные шёлковые платья для жизни, в которой от тебя ничего не требуется.

В Тьера-Фрайс она умрёт.

Без атласных подушек и роскошных кремов для лица.

Без дорогих духов и дизайнерской обуви.

Картина настолько нелепая, что я едва не рассмеялась.

Но нам нужно уходить.

Я запихиваю в две сумки всё, что удаётся найти. Почти вся моя одежда осталась в школе, но мы примерно одного размера, так что сможем делиться.

Собирая вещи из своего шкафа, я замечаю пустое место на комоде, где всегда сидел Тедди.

Теперь он слишком далеко — лежит на моей кровати в Эмери. Мне хочется вернуться за ним, но, может быть, наша разлука символизирует прежнюю жизнь, которую я действительно оставляю позади.

Я смотрю в окно, выходящее на юг. Город погрузился в хаос. Повсюду горят пожары, и до меня доходит: люди действительно поднялись. Они требуют, чтобы их услышали.

Именно этого мы и надеялись добиться.

Какая-то часть меня хочет помочь им, но я сделала всё, что могла. Теперь это их борьба.

Я выхожу в гостиную и подхожу к другому окну, обращённому на север. Сердце падает куда-то к ногам. Вдалеке видна каменная стена и ровная пустошь за ней.

Вся местность усеяна людьми — сотни, возможно, тысячи. Они ползут друг через друга, словно армия теней.

Все сражаются. Штормовая гвардия. Бригада. Патруль.

И Завеса.

На фоне вспышек станнеров полыхают новые пожары. Издалека доносится грохот выстрелов. Интересно, успели ли Рук с братом и сестрой добраться до окраины. Нам надо двигаться. Я должна вернуться к нему.