— Я знаю, — отвечает она. — Я рассказала эту историю не поэтому. Я хотела сказать, что люди судят других, совершенно их не понимая. Достаточно одного взгляда — и они уже составляют полностью ошибочное мнение. Моя сестра умела отталкивать людей при первой встрече, и они тут же решали, что она не стоит того, чтобы узнать её получше. Но они ошибались. Если бы остановились хоть на минуту, увидели бы, какое у неё было чистое сердце. И Рука все тоже осудили несправедливо.

Я тяжело выдыхаю. — Мне жаль, — говорю я. — С ней поступили несправедливо.

— Благодаря ей я научилась всегда давать людям шанс. — Домино тихо смеётся.

— Что смешного?

— Джорни, — отвечает она. — Мы ведь тоже примерно так и подружились. Нам было десять, и я столкнула её с лазалки, потому что решила, будто она стащила моё печенье с подноса.

Я смеюсь. — Да ладно!

Она хихикает. — Правда. А она сразу меня простила. Её тоже постоянно судят. Ей пришлось нелегко.

— Признаюсь, поначалу её вопросы и меня выбивали из колеи.

— Знаю, с ней иногда бывает непросто, но сердце у неё всегда на правильном месте.

— Теперь я это понимаю, — говорю я.

Я поднимаю Тедди и провожу пальцем по ровной строчке швов, которую сделал Рук.

— Он этого не делал, — повторяю я. — Я знаю, что не мог.

— Конечно, нет, — отвечает Домино. — Он бы сознательно никому не причинил вреда. — Я смотрю на неё: по голосу понятно, что она хочет добавить ещё кое-что. — Скажи, если я совсем не туда думаю, но… а что насчёт заражения? Что, если он… просто не мог себя контролировать?

Я качаю головой, крепче прижимая Тедди. — Нет. Он был со мной. Когда мы находились в Тьера-Фрайс, убийства продолжались. Это не он. К тому же генерал Сол сказала, что безумие на нас не действует.

Домино мрачно кивает. — Ладно. Тогда нам нужно понять, зачем они врут.

— Они пытаются запугать людей, — говорю я. — Сделать из него того злодея, которым все и так его считают. Он идеальный козёл отпущения.

— Логично.

— Они кого-то прикрывают, — говорю я, вспоминая отца и то, как уклончиво он говорил об убийствах.

— Кого? — спрашивает Домино.

Я не успеваю ответить: телефон подаёт сигнал, и я смотрю на экран.

неизвестный: Поэт. Не переживай. У меня есть план. Всё будет хорошо.

Я читаю сообщение раз. Потом второй. Потом третий. И оно исчезает.

— Кто это был? — спрашивает Домино.

— Сол, — отвечаю я, хмурясь.

— Это же хорошо, да? — Домино выпрямляется. — Она защитит Рука. Разберётся со всем этим.

— Может быть, — отвечаю я, прикусывая нижнюю губу и пытаясь сложить воедино разбросанные кусочки головоломки.

Доктор Эзе предупреждала меня быть настороже с Сол.

Прошлой ночью мне уже казалось, что мы сами вошли в ловушку.

Сколько из того, что рассказала нам генерал, вообще было правдой?

Её сообщение должно было меня успокоить.

Вместо этого я запуталась ещё сильнее.

Глава 52

Немного придя в себя, я отправляюсь в штаб-квартиру Тумана. Нам нужна их помощь, но что, если они поверили лжи о Руке? Мне хочется думать, что они выше этого, но теперь я вообще не уверена, кому можно доверять.

Домино настаивает, что пойдёт со мной, и я прошу её оставить все устройства. Похоже, она переживает за моё психическое состояние — и, если честно, не зря. Я совершенно на себя не похожа.

Мы подходим к главным дверям Эмери и видим множество патрульных, которые расспрашивают входящих и выходящих студентов. Я замедляюсь. Может, стоило воспользоваться тайным туннелем. Но нас уже заметили, и офицер с жёстким взглядом и неприятным лицом машет нам рукой.

— Куда направились? — спрашивает он.

— Просто немного пройтись по магазинам, — жизнерадостно отвечает Домино.

— Да? Куда именно?

— На Центральный рынок, — говорю я нарочито пустым голоском, надеясь хорошенько его раздражать. — Там самые лучшие чайные пирожные. Ой, а вы пробовали шоколадную выпечку из «Сахарной лавки Сандры»? Она тоже потрясающая, но, по-моему, самые вкусные печенья в «Розовой лаванде». А вы как думаете?

Патрульный открывает рот, но я уже продолжаю, не давая ему вставить ни слова.

— О! А их макаруны и пальмье? Я чуть не умерла, когда впервые попробовала… — Я продолжаю тараторить, пока у офицера глаза едва не начинают смотреть в разные стороны.

— Хватит! — рявкает он. — Убирайтесь отсюда. Комендантский час в пять. Не опаздывайте.

Он отмахивается, пропуская нас, и мы торопливо проходим мимо, с трудом сдерживая смех.

Мы быстро идём вперёд, время от времени оглядываясь, петляя несколько кварталов по городу в сторону Центрального рынка — на всякий случай. Убедившись, что за нами никто не следит и наш уход никого не заинтересовал, мы сворачиваем на север и направляемся в промышленный район.

— Накинь капюшон, — говорю я Домино.