Бюстгальтер соскальзывает вниз, обнажая грудь перед окном. Облако пробегает по луне, погружая мир во тьму. Мои руки скользят по груди, поглаживая и теребя соски. От этих ласк дыхание учащается, а внизу живота разливается пульсирующий жар. Как же давно меня никто не касался.

Рука скользит вниз, расстегивает пуговицу на джинсах и проникает под трусики. Я давно не испытывала такого возбуждения, но эта темная ночь и поздний час пробуждают во мне дикую страсть. Я тихонько ахаю, когда пальцы скользят между половыми губами и касаются набухшего клитора.

Я опускаю руку ниже и обнаруживаю, что там все уже совершенно мокрое. Поднимая влагу вверх, я круговыми движениями ласкаю клитор, повторяя это снова и снова, пока не становлюсь невероятно скользкой. Бедра сами тянутся к руке, стремясь усилить ощущения, а мышцы внутри сжимаются, жаждая наполнения.

Не помню, когда в последний раз мне не требовалась смазка. Она определенно была нужна в те редкие моменты, когда мы занимались сексом с бывшим. Я никогда не могла по-настоящему настроиться на процесс, особенно когда мы становились все более чужими друг другу. А он даже не пытался узнать, что мне нравится или чего я хочу. Секс был игрой в одни ворота — исключительно в его пользу.

Мой взгляд снова падает на край раковины, где стоит ополоснутая пивная бутылка. Я смотрю на толстое горлышко сужающейся кверху бутылки, и мне в голову приходит дерзкая мысль. Одним движением спускаю штаны, сбрасываю их и широко расставляю ноги. Одной рукой раздвигаю половые губы, а другой осторожно ввожу прохладное горлышко бутылки в свою горячую киску.

Контраст температур ощущается невероятно, а рельефный ободок чудесно массирует стенки изнутри. Я медленно двигаю бутылкой внутри себя, наслаждаясь тем, как вход во влагалище сжимается вокруг нее, повторяя переходы от узкого горлышка к более широкой части. С каждым движением я ввожу ее все глубже, пока широкие «плечики» бутылки не упираются в меня.

Туча наконец уплывает, и я снова вижу Би Джея во всей красе. Я представляю, каково было бы ощущать его член. Был бы он таким же прохладным и гладким? Уж точно он был бы чертовски огромным. Я живо воображаю, как он входит и выходит, заполняя меня целиком.

От этой мысли с моих губ срывается тихий стон, я расставляю ноги еще шире и начинаю двигать бутылкой уже по-настоящему, а второй рукой лихорадочно тру свой затвердевший клитор. Мое тяжелое дыхание наполняет тишину кухни, а удовольствие нарастает, пока я представляю, как гигантский костяной член входит и выходит из меня.

— Черт, — шепчу я, и обе руки начинают двигаться еще быстрее.

Я так близка к разрядке, но мне нужно что-то, что подтолкнет меня к краю. Ощущения потрясающие, но, черт возьми, как же это мучительно. Этого просто недостаточно.

— Би Джей, — вскрикиваю я, и влажные звуки возбуждения непристойно отдаются эхом, капли стекают по бутылке, из-за чего ее становится трудно удерживать, пока мои бедра ходят вверх-вниз, а ноги начинают дрожать.

Его глаза оживают, словно маяки в темной ночи, и смотрят прямо мне в душу. Вот оно. Именно это стало последней каплей — то, что мистер Боунджанглс застал меня за самоудовлетворением, когда я предавалась фантазиям о нем.

Я запрокидываю голову и стону, когда меня накрывает мощная волна оргазма. Я представляю, как устраиваю это шоу специально для него — вздымающаяся грудь, покачивающиеся бедра, влага, стекающая по ногам... Его костлявые пальцы, словно призраки, скользят по моей коже. Мои движения замедляются, пока тело сотрясает крупная дрожь.

Я делаю последний круговой жест по клитору, слегка касаясь его сверхчувствительной головки, а затем осторожно извлекаю бутылку из своей насквозь мокрой киски — последние спазмы утихают, а я все это время не свожу глаз со своего нового скелета. Наконец я моргаю, и наваждение рассеивается. Его глазницы темны — какими им и положено быть, ведь я выдернула шнур из розетки.

В лунном свете, льющемся из окна, я вижу, как на моей мокрой руке и на бутылке поблескивают следы моего возбуждения. Я снова ополаскиваю бутылку, а затем мою руки. Понятия не имею, что это был за хэллоуинский дурман, замешанный на пицце и пиве, но должна признать— это был один из лучших оргазмов в моей жизни.

Натянув футболку, я беру бутылку и тихонько выбрасываю ее в контейнер для вторсырья у гаражных ворот.

— Черт, как бы мне хотелось, чтобы ты был настоящим, мистер Боунджанглс. Спокойной ночи, — шепчу я, в попытке не возится снова со шнуром Боунджанглса.

С этими словами я наконец отправляюсь спать. Бедра липнут друг к другу при каждом шаге, а в голове крутится вопрос — что, черт возьми, вообще происходит?

Глава 4



Перевернувшись на другой бок, я плотнее прижимаю подушку к раскалывающейся голове, но когда непрерывный шум не утихает, понимаю — это кто-то пытается выломать дверь, а не мой мозг вырваться из черепной коробки.

— Какого хрена... — бормочу я и швыряю подушку в другой конец комнаты.

— Надеюсь, там кто-то помер! — кричу, вставая с кровати, подхватывая с пола толстовку и натягивая ее.