— Оливер.

Её рука коснулась меня и я грубо оттолкнул её, вжимаясь в стену, чтобы оказаться от Пейдж как можно дальше. Неужели она не видит? Неужели не понимает, что я не могу говорить? Я просто не в силах.

От этого нет лекарства, напомнил я себе, качая головой в темноте и мечтая лишь о том, чтобы она оставила меня в покое.

Мне не нужно было, чтобы меня «чинили» такие, как она, — те, кто никогда в жизни не поймет, каково это — быть сломленным.

— Малыш, пожалуйста, посмотри на меня.

Её голос звучал мягко и обеспокоенно, но в тот момент мне было плевать. После того, как она назвала мою немоту болезнью, требующей лечения, во мне не осталось к ней ни капли сочувствия.

Тем не менее, я заставил себя посмотреть на неё. Позволяя ненависти сверкать в моих глазах, а гневу пульсировать в теле, я шевельнул губами и беззвучно произнес единственное слово, которое мог произнести, не сойдя при этом с ума.

«Уходи».

Без названия

Глава 30

Пейдж

Он вел себя как настоящая королева драмы. Честно, я понимала, что эта тема для него болезненна и сложна. Но я и представить не могла, что он так отреагирует. Я же не нарочно это сделала. Позже я осознала, что мне следовало тщательнее подбирать слова, а не обрушивать на него этот разговор без предупреждения.

Я впервые видела от него такую реакцию. Предположу, что это было связано с какой-то прошлой травмой, сработал некий триггер. Но я вовсе не хотела причинить ему боль. Я искренне верила, что Оливеру можно... помочь. Что его состояние — это нечто исправимое. Я пыталась гуглить информацию о мутизме и там было столько нюансов: множество вариантов того, как это влияет на человека, причины возникновения и методы терапии. Но если он даже обсуждать это со мной отказывается, как я смогу убедить его обратиться за помощью к специалисту?

Меня это злило; я ненавидела то, что теперь он использует мою неосторожность как повод относиться ко мне как к врагу. Как будто эта единственная оплошность напомнила ему, кем я была для него все эти годы. Он же хотел меня, разве нет? Он сам решил быть со мной, несмотря на то, что я предупреждала его о своей способности всё испортить. И вот теперь, после первого же серьезного препятствия в наших отношениях, он вел себя холодно и отстраненно.

И как он собирается справляться в браке со мной в будущем? Я сидела на кровати, разглядывая кольцо на пальце и презрительно хмыкала: хотелось выбросить его, но я не могла себя заставить.

Раздраженно выдохнув, я написала ему в двадцатый раз за этот день — день после нашей ссоры. Было уже девять вечера. Чуть раньше я тайком выбралась из дома, чтобы повидаться с ним, но в сарае его не оказалось. На сообщения он тоже не отвечал. Я снова стала врагом номер один.

Свернувшись калачиком на кровати, я чувствовала такое отчаяние, что едва не пошла к отцу с требованием вернуть Оливера в наш подвал. Мне было плевать. Оттуда бы он от меня не сбежал.

Я ненавидела эту тревогу и неопределенность, не зная, где он, что делает и с кем общается.

Снова сев, я уставилась в окно и облизала губы, хмурясь собственным мыслям. Что, если я ему уже надоела? Что, если он решил, что я всё-таки недостаточно хороша и собирается дать шанс Рейн?

Что, если он прямо в этот самый момент находится с моей лучшей подругой, действуя у меня за спиной и делая то, что раньше делал только со мной?

Я закрыла лицо руками и простонала. Черт. Я сходила с ума. Любовь делала из меня параноика. Этот парень снова ебал мне мозги и я ненавидела чувствовать себя такой беспомощной из-за какого-то мальчишки.

«Это станет твоей слабостью, а мы не можем быть слабыми, Пейдж, иначе они воспользуются тобой».

Нет. Слова отца, звучавшие годами, пытались заглушить то сочувствие, которое я испытывала к Оливеру, но я подавила их в дальнем уголке сознания, не позволяя им снова пустить корни. Я буду доброй. Я буду терпеливой. Мне нужно понять, что он делает это не назло мне. Ему просто больно.

Я попыталась позвонить ему в последний раз, просто чтобы проверить, возьмет ли он трубку — я хотела хотя бы услышать его дыхание или вроде того. Но он не ответил и я легла спать злая, сдерживая слезы, потому что не хотела быть одной из тех девчонок, которые плачут по ночам из-за парня.

Моим последним сообщением ему перед сном было:

«Скучаю».

И когда я проснулась утром, меня, наконец, ждал ответ.

«Скучаю сильнее».

Без названия

Глава 31

Оливер

— Малыш, ты наденешь это, — сказала она.

Ее тон был безапелляционным и непоколебимым, и в ответ я лишь скривился, ненавидя один только вид смокинга, который она мне показывала.

Я покачал головой, но она и слушать ничего не хотела, усадив меня на свою кровать и спокойно заявив: