— Чего? — он опустил ведро на землю и уставился на меня, пытаясь сообразить, правильно ли расслышал. — Это ж отходы... Или надо в канаву слить?

— Нет, в канаву как раз совсем не надо, — усмехнулся я и мысленно порадовался, что отработку до сих пор не сливали гнилоходу. Тому пока только самое чистое идет, мусор отдельно, мыльную воду тоже, всё как в правильном септике, где нельзя химией травить полезную живность, иначе завоняет на всю округу. У нас, конечно, бактерия размером с амбар, которую не берут даже вилы, и вонь не проблема, но незачем рисковать его и нашим здоровьем, да и глицерин мне самому пригодится.

— Залей обратно в котел и пусть отстаивается, — заключил я.

— Но мне тетушка наказала, что домой не пойду, пока не почищу, — паренек помялся и покосился в сторону деревни, где тетушка, надо полагать, уже добралась до своей печки и поужинала.

— А дядюшка Рей наказал оставить, он сам почистит, когда надо будет, — проговорил я уже с нажимом.

— Ну ладно, я ж ничего, просто это... — замямлил тот, но просьбу выполнил, плеснул содержимое обратно в чан и повесил ведро на крюк, а у меня в голове уже выстраивалась цепочка, которая начиналась этой бурдой, а заканчивалась вещами, о которых местные даже не слышали и слышать им, пожалуй, пока не стоит. Ладно, к глицерину вернемся позже, а сейчас пойдем за слизью.

Перехватил свою подсохшую тяпку поудобнее и направился к яме.

Мужики при моем появлении оживились, старший вскочил от костра и первым делом уставился на мою тяпку, а потом перевел взгляд на горшочек и вопросов от этого в его глазах появилось только больше. Спасибо хоть задавать их не стал, а то ответов у меня все равно нет.

— Пришел наконец! — он толкнул засыпающего напарника в плечо и кивнул мне, снова коротко скользнув взглядом по моему инструментарию. — Ну, вообще всё готово, перегородку подготовили, водички плеснули пару ведер, чтоб полетело как надо.

И правда, инструмент лежал наготове, вилы с затупленными зубцами прислонены к парапету, рядом лопатка на длинном металлическом штыре. Младший тоже поднялся, подтянул рукава, и по выражению его лица читалось нечто среднее между азартом и вполне понятным опасением.

— Ну что, погнали, — вздохнул я, перехватил тяпку поудобнее и встал рядом со старшим у края ямы, ровно посередине, где дно поднимается выше всего. — Главное не пускайте его к угощению, а я постараюсь быстро.

План в голове звучит красиво и даже логично. Перегородку убирают, содержимое канавы летит вниз, гнилоход бросается к еде, щупальца лезут вверх по гладкому бетону, соскальзывают, по ним течет слизь, и вот тут я вступаю в дело.

Там тоже всё просто, подцепить тяпкой, соскоблить, поднять, смахнуть в горшочек и повторить столько раз, сколько понадобится. Ничего сложного, если не считать, что на другом конце этих щупальцев сидит тварь размером с лошадь, которая не любит, когда ее трогают за конечности, и умеет выражать недовольство весьма брызгоопасным способом.

Но это в теории, а реальность, как обычно, внесла свои коррективы уже на первом шаге. Перегородку потянули, она поддалась, младший навалился, и в тот же миг поток скопившейся за ней жижи хлынул вниз неожиданно мощным напором. Деревянный щит развернуло, понесло, заслонку смыло и заклинило криво прямо посередине канавы, где она и встала намертво, перекосившись от угла к углу.

— Да чтоб тебя... — младший рванул еще раз, но щит не шевельнулся, застрял как родной.

— Ладно, потом достанем, — махнул я рукой, и как оказалось, зря отвлекся, надо было смотреть вниз.

Гнилоход почувствовал угощение и отреагировал так, будто его не кормили неделю, а не несколько часов. Туша вздрогнула, разом напряглась, щупальца взметнулись веером во все стороны и ударили по стенам ямы с такой силой, что нас обдало с ног до головы.

Брызги полетели через край, густая слизь хлестнула по рукам и лицам, и хорошо, что я еще на подходе догадался снять свой шикарный темно-фиолетовый костюм и оставить в стороне. А вот мужики оказались либо смелее, либо наивнее, и теперь стояли перемазанные, молча переглядываясь и стирая с физиономий то, что вежливым словом не назовешь.

— Ну здравствуй, дружок, — процедил старший, сплевывая в сторону. — Соскучился, значит.

Война с монстром началась немедленно, гнилоход после приветственного залпа потянул все щупальца к канаве, откуда уже ползла долгожданная кормежка, и заработал каждой конечностью так, будто от этого зависит его вторая жизнь. Мужики тоже вступили в дело без промедления, вилы старшего прекрасно цепляли скользкие отростки и смахивали их вниз, лопатка младшего тоже справлялась, и вдвоем они управлялись с тварью вполне сносно, не давая ей подобраться к канаве.