Двое мужиков грелись у костра неподалеку, старший из них поднялся, отряхнул колени и потянулся с хрустом.

— Ну, конечно сможем, — он кивнул в сторону подводящей канавы и зашагал к ней, показывая рукой. — Гляди, канава полная. Мы ее закрыли перегородкой, чтоб за гнилоходом помыть нормально, ну и вот, накопилось. Солдаты постарались, да и наши, чего уж, тоже захаживают, — он ухмыльнулся и почесал затылок. — Говорят, удобнее, чем дома. Старуха не ворчит, что засиживаюсь, ветер не задувает, и медяк дают, красота.

Напарник у костра фыркнул и подбросил в огонь пару щепок.

И правда, в канаве теперь стоит перегородка, и это тоже решение временное. Гнилоход сюда не дотянется, но вот разделительную стенку внутри самой ямы возвести пока не из чего и некому, руки заняты другим, тем более что система и так работает.

Внизу жгуты все так же шарили по пустой половине и возвращались ни с чем. Нет, дружок, больше тут ничего не осталось, всё съедено и переварено, пора открывать буфет.

— Ладно, давайте откроем, — вздохнул я, — но надо будет его придержать.

Старший обернулся и переглянулся с напарником, а тот даже привстал от костра.

— В смысле? — мужик опешил и ткнул пальцем вниз, где гнилоход при звуке голосов оживился и вытянул пару щупальцев в нашу сторону. — Как его держать-то? Он же вон, сам куда хочет залезет, попробуй останови.

— Тут два варианта, — пожал я плечами. — Или кто-то из вас спускается в яму и придерживает его руками, или палками сбиваете щупальца, чтобы в гору не полез. Второй мне нравится куда больше первого, но я вас не ограничиваю.

— Палками, палками, — торопливо закивал младший и полез за ограждение, где у этих двоих, оказывается, был припрятан целый арсенал.

Специнструмент они придумали сами, и надо отдать должное, голова у мужиков работает. Несколько длинных прямых жердей, обмазанных глиной, такие, по словам караульных, держатся полдня и только потом начинают рассыпаться, покрытие хоть и подсушенное, необожженное, но даже так терпит. Главное прямо в слизь палку не макать, а по глиняной корке она расползается медленно, можно спокойно работать смену, а потом нанести новый слой.

— А это что? — я подцепил вилы с скругленными зубцами и покрутил перед глазами.

— Ну так, — старший забрал их из моих рук и продемонстрировал хват. — Вилы, лопатки, тут все подточено, подогнано, что надо затуплено. — Он провел большим пальцем по обрубленному зубцу. — Первые-то вилы острые были, так дежурный из ночной смены ткнул его ненароком, и работник обиделся. Минут двадцать потом шлепал щупальцами по ограде, брызги летели через ограду, я весь в слизи домой приковылял, штаны пришлось выбросить.

— А ему что? — кивнул я вниз.

— Ему-то ничего, дохлятина живучая, заросло к утру, — мужик сунул вилы обратно за бортик. — Но работник теперь нервничает, когда к нему с железом подходят, так мы и притупили от греха. Он тварь вроде бы безмозглая, а обиду помнит, хуже тетки соседской.

Заслонку решили открывать попозже, когда гнилоход совсем изголодается, а я смогу подготовить все необходимое. Так что работягу пока оставили в покое и мужики уселись обратно к костру. Разве что после возни руки помыли, с мылом, разумеется. Работникам его выдают бесплатно и в достатке, все-таки гигиена превыше всего.

Ну а я на этом отправился мастерить собственное приспособление, чтобы набрать слизь. Быстро ничего навороченного не сделаю, да мне для эксперимента и нужна-то самая малость, пару капель.

Идею подсказал арсенал этих двоих, раз на палках покрытие держится, на керамике тем более будет, а керамика, если правильно обожжена, по природе своей кислот не боится. Рядом с жерновами, где всегда скапливается целая россыпь битой посуды, я нашел подходящий черепок. Раньше это был кувшин с ручкой, судя по характерному изгибу, ручка уцелела целиком, а от основного тела осталась приличная скорлупа.

Обколол ее до нужной формы, сгладил острые углы, пошоркав о плоский валун, повертел перед глазами и остался почти доволен. Получилось что-то вроде изогнутой тяпки, в которой обломок ручки играл роль ушка для крепления. Приладил это дело к длинному черенку, валявшемуся тут же, примотал веревкой покрепче, щедро замазал стык, чтобы не развалилось на первом же черпаке, и оставил сушиться у ближайшего костра. Надолго не хватит, обмазка рано или поздно растрескается и осыплется, но мне-то пару раз макнуть и ладно, а дальше Дагну попрошу сделать что-нибудь железное с глазурированным черпаком.

Пока тяпка подсыхала у огня, я подобрал из той же россыпи горшочек поцелее, сунул подмышку и направился к мыловарам. Тетка ушла раньше, оставив младшего из своей команды убирать рабочее место, и паренек как раз примеривался опустошить чан в отводную яму, когда я его заметил и ускорил шаг.

— Погоди! — остановил я его, и паренек обернулся с ведром в руках, не понимая, чего от него хотят. — Вот это оставь.