Ну и схватка тоже вышла яркой, медведь, если верить описанию, детище какого-то страшного некроманта, и они, кстати, сами так подумали, поскольку кроме медведя там были еще звери и человек, стоял среди них, будто пастух, причем в доспехе старого образца, такого нынче не куют.

Собственно, отряд и решил, что это человек с особым и редким путем, он этих зверей поднимает и направляет в бой, а значит, убери его, и остальные развалятся. Но нет, рискуя жизнями, они пробились к человеку сквозь эту толпу, порубили его, а звери как нападали, так и продолжили, и только новые подоспели, чуть не окружили.

— А доспех этого мужика, кстати, взяли? — перебил я.

— Что? — не поняли егеря, и все трое одновременно повернулись ко мне.

— Ну, вы же обмолвились, что доспех на нем старого образца. — пожал я плечами, — Я бы изучил, может, руны какие есть…

— Вот знаешь, немного не до того было, — помотал головой Ярг, и говорливый справа коротко хрюкнул. — Мы как бы спастись пытались, бегством. А такое на моей памяти в первый раз.

— Ладно, я ж просто спросил, — поднял я руки в примирительном жесте и продолжил слушать.

Котла же первым свалило, лег и лежит, а поднять его не вышло. Пришлось тащить, ну и побежали, по очереди его несли, а зверье за ними, и пусть оно еле ковыляет, но не останавливается, и гнали их, по словам Ярга, как стадо коз, иначе не скажешь.

— Обидно было, да, — согласился второй егерь, и по его лицу видно, что обиднее было именно это, а не раны.

Насколько я понял из разговора, Ромашкой его зовут, а говорливого Сорокой, и кличка эта ему подходит, за полчаса он наговорил больше, чем Ярг за весь вечер. Половника, стало быть, не случилось, а жаль, звучало бы красиво. Ромашка же вообще молчун, за весь рассказ уронил три фразы, и все по делу.

— Так вот, к чему это я, — Сорока привстал с лавки и вытянул палец. — Понял, но не сразу. Они тепла боятся, могут жить только там, где мороз, а как вода таять начинает, так всё, уже не те, — заключил он и с победным видом сел обратно.

— Да бред, достал придумывать уже, — махнул на него рукой Ромашка.

— Почему бред? — тут же взвился Сорока. — Сам не помнишь? От нас отстали сразу, как мы спустились и солнце выглянуло.

— Может, Основы боятся лесной, — пожал плечами Ярг и потянулся к кружке. — В общем, у нас только догадки, и пока ничего не понятно, но ребята рассказали лучше меня. Всё так и было. Ну а в причинах пусть другие разбираются, ну или как зима настанет, так сами и убедимся.

Стражники у двери переглянулись, и один из них тихонько потрогал рукоять меча.

— Говорите, зарубили несколько. А ты говорил, что их много, — нахмурился Гундар и уперся обеими ладонями в стол. — А «много» — это сколько?

— Да не знаю, у меня голова до сих пор пустая, — Ярг постучал костяшками по виску, и звук вышел глухой. — А там вообще ветер в ушах и больше ничего. Дохрена их, а сколько за ущельем, даже не представляю. Они же туда все стягивались, а там туман и ничего не видать.

— Ну так чего гадать, надо идти и смотреть, — Кейн встал из-за стола, и лавка под ним шумно отъехала. — Давайте я один сбегаю, меня точно не достанут.

— Ага, а мы четыре щегла, по-твоему, значит? — скривился Ярг. — Не дури, Пирожок, ты не быстрее нас.

Пирожок прозвучал на всю комнату, и я на всякий случай уткнулся взглядом в карту, чтобы никто не заметил, как у меня дернулся уголок рта. Стражники у двери восприняли это молча, но запомнили, по глазам видно, а Вельт у окна беззвучно ухмыльнулся в сторону.

— Быстрее, — бросил Кейн.

— Ненамного, — отрезал тот.

— Но я теперь знаю, куда не стоит соваться и что не стоит делать, — не сдавался охотник и даже шагнул к карте.

— Как и сказал Ярг, — перебил всех староста, и говорил он негромко, но Кейн остановился на полушаге. — Зима придет, а там, может, и узнаем. Надо наблюдать, но лезть никто не станет. И ты, Кейн, сиди тут. — Он посмотрел на охотника долгим взглядом, и тот, помедлив, опустился обратно на лавку. — Мы доложим лорду, дождемся ответа, а сами решать ничего не будем.

Тут же начался спор, как лучше поступить и стоит ли ждать, Гундар настаивал на дозорах у кромки леса, Вельт возражал, что дозорные тоже люди и Основу из них высосет точно так же, Кейн молчал и мрачно смотрел в карту, а Корш из своего угла записывал что-то на дощечке и не проронил ни слова. Ну а я больше ничего не уточнял, просто сидел и думал о своем.

Так-то если они спустились в тепло, и сразу после этого прекратилось преследование, значит, и правда, может быть, эти звери дохлые, и их поддерживают в добром здравии какими-то там непонятными магическими штуками, которые работают только на холоде.

Ну допустим, такое ведь возможно, да? Кровь, вон, из медведя не текла, а раз так, значит он дохлый. А дохлое имеет свойство портиться в тепле и довольно долго храниться в замороженном виде.