— Тайнопись? — переспросил он.

— Ну, тайнопись. — начало складываться ощущение, что мысли у нас все-таки слека разнятся, — Пишешь письмо, а прочесть его можно, только когда оно доберется до адресата и получит свою дозу Основы. По дороге, хоть наизнанку вывернись, никак.

Корш завис на пару секунд с приоткрытым ртом, и такого удивления на лице дознавателя я еще не видал. Ну ничего, всё когда-нибудь случается впервые.

— Вообще-то я думал сделать ловушку для воров, — признался он наконец. — Смазывать этим соком что-нибудь ценное. Полезет чужая рука за такой вещью, а через день она чернее сажи, и не отмыть. Но твоя идея мне нравится больше.

— Конечно больше, это же моя идея, — заметил я со всей возможной скромностью. — И вот, кстати. Вы еще ругались, что я трупы ос с собой прихватил. Носы воротили, скарб свой от моего подальше переставляли. А теперь будете извиняться.

— Чего это вдруг? — опешил охотник. — С какой стати мне извиняться?

— А с той, что жопа осы — прекрасный изолятор, — важно заявил я. — Основу она внутрь не пускает вовсе. Перельем в нее сок, и Основы он не нахватается ни капли. Вот и всё.

Корш подхватился с камня, чуть не смахнув пузырьки в ручей.

— Так, а чего мы тогда сидим? — Он уже тянулся за котомкой. — Надо делать.

Такой прыти я от Корша, признаться, не ожидал, еще минуту назад человек мирно сидел у воды, а теперь у него все по-походному, и сам он только что не приплясывает, хоть сейчас в дорогу. Планы у дознавателя поменялись на корню, но приставать к нему с расспросами я не стал. Раз уж ему настолько решительно понадобилось получить чернила и что-то куда-то написать, значит, оно того стоит, а с какой целью и каковы будут последствия, дело десятое.

Может, он заявление на увольнение накатать собрался, да такое, чтобы его точно приняли? Если так, то я обеими руками, а затем предоставлю ему чертежный инструмент и теплое рабочее место в деревне. Себе бы сперва теплое место придумать, хотя бы для сна, но это уже совсем скоро.

Ос я вытряхнул из корзины наземь, и работа закипела, в основном у Кейна. Охотник взял целую и отделил ей брюшко от остального тела, рука у него набита давно и крепко. Куда делись всякие кишки, знает только Кейн, он с этим всем разбирался, а мы с Коршем дружно решили, что подробности нам ни к чему.

Брюшко я после разделки выскоблил изнутри палочкой и полоскал в ручье раз за разом, до чистой воды. Сложнее оказалось с духом, шел он от этого добра с тухлинкой, и выветриваться отказывался наотрез, но выручила глина, ее тут бери не хочу. Натер я ею все стенки, дал постоять и сполоснул, на третий раз нюхать стало можно, а после луковой рощи наши носы вообще готовы простить этому миру многое. С кусками молодых ос обошлись точно так же, лежать им все равно в одной корзине, а приемку проводил Кейн, покрутил, пошмыгал и допустил будущую флягу до чернил.

У емкости из осиной жопы есть две беды, дыра, которой брюшко крепилось к телу, и отверстие из-под жала. С дырой все понятно, через нее заливать, а второе закупорили наглухо чопиком, выточенным тут же из подвернувшейся ветки. Само жало завернули в тряпочку и убрали подальше, чтобы никто случайно не укололся, ему еще Вельта радовать.

Сок переправляли внутрь уже вдвоем, Корш держал и надзирал, я потихоньку наклонял берестяную посудину. Сверху пристроили лоскут, прижали шматком глины, а мудрить дальше уже не стали, в идеале сюда бы воску, но за ним топать к пчелам, а это далековато, да и времени в обрез. Флягу дознаватель напоследок потряс немного, подержал над ладонью, протечек не выявил и вернул мне с нескрываемым уважением.

В общем, с упаковкой сладили, чернил набралось выше всяческих похвал, так что мы закрыли корзины, повесили их на спины и легкой трусцой направились к луковой роще, друг за другом, держась самой ровной дороги. Расплескать добытое после сегодняшних мучений было бы обиднее всего.

Идиллия, впрочем, быстро кончилась, в какой-то момент Кейн прервал бег и поднял кулак, а мы застыли следом и принялись смотреть по сторонам.

— Здесь была схватка, — помрачнел он, а я, сколько ни крутил головой, никаких погромов вокруг не находил.

— Где?! Давно? Да тут же до луковой рощи всего ничего! — и действительно, по моим прикидкам мы уже почти добежали.

— Вот именно. — Кейн пошел вперед, и ходу мы невольно прибавили, а вскоре гадать стало не о чем даже мне. Поваленные деревья, воронки, будто бы махались тут два титана.

— Чудно... Может, Больд все-таки? Хотя нет, для Больда маловато разрушений... — Кейн бродил среди бурелома и рассуждал вполголоса. — И чисто кругом, ни отметины... О, гляди, на копыто буйвола похоже, — зацепился он взглядом за ничем не примечательную ямку. — Ага, и еще одно... Лишайный Буйвол, и довольно крупный. Вот тут его положили, — охотник присел над продавленным дерном. — А потом... а потом потащили. Вон туда. Да, скорее всего, Больд, хотя следов его и не видать, — постановил он.