Оставались еще подходы решительные, скажем, вернуться к стеблю, но аккуратнее, среагировал он все-таки на ощутимое касание, я, возможно, даже надрез успел оставить, тогда и сработала эта его защита. Или вовсе срубить одним махом, раньше, чем очнется, замах у меня поставленный. Чем заканчиваются обе затеи, догадаться, впрочем, нетрудно, снова ручей и снова песочек. Значит, поступаем иначе, берем стандартный метод сбора с листиков и масштабируем его разом на все растение.

Из ручья я выбрался, отряхнул коленки и кивнул Коршу.

— В целом, вариант есть, — объявил я.

— Ну-ка, удиви, — сразу посерьезнел тот.

— Да тут ничего удивительного. Раз ему так нравится плеваться, обратим это в нашу пользу. Делаем три щита, обступаем растение с трех сторон и смыкаемся, а всё, что стекло с них, наше. — развел я руками.

Объяснял вроде как в двух словах, но Коршу хватило с лихвой, в глазах дознавателя загорелся огонек азарта.

— Не, погоди, я же только что отмылся! — сообразил Кейн, к чему всё идет.

— Зря отмывался, выходит, — посочувствовал я. — Чернила нам нужны. А у тебя своя баня есть, на крайний случай.

Охотник примолк и что-то во мне пристально изучал, видимо, прикидывал, почем его чистая шкура.

— Ладно, мыло тоже с меня, — сдался я. — Самое лучшее подарю.

— Ага, ты мне козинаки уже обещал, — припомнил он. — А я их не получил.

— В смысле не получил? — удивился я. — Первая же удачная партия целиком твоя, мы с Вивией договаривались.

— Может, и договаривались, только до меня она не дошла, — вздохнул Кейн. — Я ведь этих баранов парил по уговору, от и до, а в итоге остался ни с чем. Зато в деревне теперь даже самый ленивый мне кости перемывает, я от икоты каждую ночь просыпаюсь.

— Странно, на Вивию это не похоже, — нахмурился я. — Скорее всего, не успела просто. Ничего, вернемся, и будут тебе козинаки, самые что ни на есть. Я же слово дал.

Кейн покосился на меня с сомнением, но кивнул, а это по нашим меркам считай договор, скрепленный печатью.

За материалом далеко ходить не пришлось, шагах в двадцати белели березы. Кору для обшивки посдирали с них ножичком, и главная хитрость тут в неспешности. Выбираешь ствол поровнее, без сучков и черных наростов, и ведешь два кольцевых надреза, верхний и нижний, на высоту будущего листа.

Между ними добавляешь один вертикальный, и режешь не вглубь, а ровно на толщину бересты, лыко под ней трогать незачем, с целым лыком дерево такую обиду переживет. Дальше поддеваешь край лезвием плашмя, а отгибаешь уже ладонью, кора потрескивает и отходит цельным полотном. Свежий лист тут же норовит свернуться в трубку, так что готовые полотна мы придавливали жердинами, пусть отлежатся и распрямятся.

Кейн к этому времени препираться устал и нарубил по моей просьбе охапку гибких прутьев, ворча под нос что-то про строителей, которым дома не сидится. Из прутьев я собрал три каркаса, все в мой рост, и согнул их полукругом. Получилось что-то вроде ростового щита, только выгнутого наоборот, не горбом к противнику, а ямой.

Изнутри приладил по паре удобных ручек, а сверху пошла береста, и укладывали мы ее внахлест, строго снизу вверх, чтобы каждый верхний лист чуть перекрывал нижний. Всё по кровельной науке, сок должен скатываться по поверхности, а не затекать в стыки, Бьерн бы одобрил, пусть и молча.

Готовую створку я испытал по-простому, зашел за нее и попросил Кейна плеснуть в меня водой из ручья. Поливал охотник с подозрительным удовольствием и куда дольше, чем требовалось, но внутрь не пробилось ни струйки. Понизу пустил каемку, узкий берестяной желобок с уклоном к середине, а в самом низком месте проделал горлышко. Туда Корш и подвязал пузырьки, причем узлы он проверил по два раза, для верности.

Хитрости на этом закончились, выбрали куст покрупнее, разошлись каждый со своим щитом и начали сходиться по моему счету, шаг за шагом. Сомкнулись без зазоров, убедились, что пузырьки на местах, и настала самая почетная часть, тыкать. Тыкает у нас, понятно, тот, кого не жалко, то есть я. Просунул я палочку в щель между створками, нащупал стебель и легонько ткнул.

Выстрел вышел знатный, по ту сторону бересты увесисто хлестнуло, щиты дрогнули, а через открытый верх взлетели брызги и осыпались вниз, и выбрали для этого в основном мою макушку. Кейну тоже перепало, он ругался и отплевывался, и только Корш стоял сухой и довольный, он и тут ухитрился высчитать, откуда дует ветер. Стоял и наблюдал, как сок сбегает по его створке в желобок и мерно капает в пузырек.

— Не, ну схема-то рабочая, — прокомментировал я, заглянув за собственный щит.

Натекло и правда прилично, при том что в пузырек попала едва ли половина, остальное береста забрала себе, на первый раз она только промокла. Дальше пойдет веселее, мокрой корке впитывать уже некуда. Да и то, что осело сейчас, никуда от нас не денется, пока сок не потемнел, он преспокойно растворяется в воде, ополоснем потом щиты и добавим к улову. Так что чернил будет предостаточно, и это радует. Раздвинули створки, а внутри уже всё стихло, куст свернулся и подсох, стрельба у него так-то одноразовая.