Вокруг свежего ствола я прошел с ножом наперевес и провел неглубокую прорезь у самых корней, а двое приставленных ко мне работяг стояли наготове с ведрами. Конвейер к этому времени можно считать налаженным, соседние деревья облепили еще две бригады, и добыча идет без остановок.

Но выяснилось, что не всё здесь так просто, как обещал мой первый слой. Горизонтальный рез понятно где вести, внизу, а вот вертикальный до верха не доведешь, тут бы до первых веток дотянуться, высота там метра три. Да и выше веток древесина не заканчивается, не для красоты же она там растет.

Так что добытое у нас теперь делится на классы. То, что снято с голого ствола, без сучков и идеально ровное, идет первым классом. Ближе к корням и веткам структура волнистая, лист ведет вкось, это класс второй. Третий же добывается в самих ветвях, там обрезки выходят коротенькими. Ничего страшного, хозяйство у нас большое, пристроим даже мелочь.

Первый надрез тогда дался мне легко и невысоко, а дальше лист сам разошелся по волокнам чуть ли не до веток. Загвоздка лишь в том, что волокна иногда уходят в сторону, и рез приходится не тянуть, а вести, забравшись повыше. Пришлось спешно сколачивать лесенки из жердей. Не знаю почему и откуда, но Корш будто предвидел и это, в его поклаже нашлись гвозди и моток веревки, так что вскоре у каждой бригады появилось по собственной лесенке.

Сам процесс отработан до мелочей, и в целом все теперь работают примерно одинаково. Подходим к свежему дереву, я обхожу его кругом с ножом, прорезая кольцо у земли, дальше наверх по лесенке, у первой ветки еще один горизонтальный рез, а следом лезу выше и веду лезвие по вертикали, докуда дотягиваюсь.

Ну и снимаю слой, сок при этом брызжет, но совсем не так, как при ударах топором, терпимо. Страшно представить, что творилось бы, реши мы это добро пилить. Нет, дело пошло бы быстрее, только и нас стоит пожалеть, зубья вырывают из древесины стружку, а из этой прихватят еще и сок, и всё это полетело бы нам в лицо. Дрянь эта и так летит, просто не в таких количествах, и всё равно смотреть приходится глазами по очереди, по-другому здесь никак.

Очередной лист отошел от ствола целиком, и двое специально обученных мужиков подхватили его на лету, обдали водой и, свернув, уложили к остальным, а после сгребли пустые ведра и потрусили к ручью за новой порцией. Остальные помощники тем временем взялись за скребки. Их настрогали здесь же, из пластинок всё того же лукового дерева, выгнули дугой, и получился инструмент, которым сок с оголенного ствола сгоняется в пару движений.

По консистенции сок этот вроде слизи, липнет ко всему подряд, а уж воняет так, что глаза начинают слезиться сами по себе. Но если на кожу не попадает, то жить еще можно. Девать его куда-то надо обязательно, а то пока слизь не смахнешь, следующий слой не снимешь.

Собственно, выливать ее себе под ноги, чтобы потом поскользнуться, удовольствие ниже среднего, дышать же этим добром весь день и подавно. Она и так растекается, и этого уже хватает, чтобы жизнь казалась не такой веселой, как раньше. Так что всё собранное отправляется по ведрам и бочкам, которые Корш зачем-то тоже велел прихватить. С одного слоя выходит на первый взгляд немного, но с трех бригад набирается прилично.

А вообще бочка это уже диагноз, деревня привыкла, что у меня в хозяйстве не пропадает ничего, и собирает даже то, что по-хорошему лучше бы отнести куда-нибудь подальше и там забыть.

Еще заметил, что на бочке и на ведрах откуда-то появились крышки. Решил, что от мусора, и даже похвалил изготовителя, а тот вытер руки о траву и ткнул пальцем мне за спину.

— От какого мусора? Ты вон посмотри.

Перевел взгляд, а там уделавшаяся в соке с головы до хвоста Тележка тычет пятачком в каждую щель и упорно пытается добраться до содержимого. В общем, ее теперь либо оттягивать за задние ноги, либо закрывать от нее всё крышками, чтобы животное так не дурело с этой прикормки.

Последним пунктом перед каждым новым заходом ствол обливают холодной водой, после этого рядом с ним получается даже дышать. Через раз и с зажмуренными глазами, но дыханием это уже назвать можно. Дальше новый горизонтальный срез, вертикальный, и пошло-поехало.

Обчистил я таким порядком пару деревьев, но раздевать их догола мы все же не стали. Чем глубже, тем слои светлее и мягче, и когда лезвие заскользило в древесине безо всякого усилия, я объявил отбой. Губить рощу глупо, деревья нарастят новое, а мы снова снимем, и получается у нас возобновляемый источник ресурсов, даже высаживать ничего не надо. Красота, а не дерево.

— Ты всё закончил? — напомнил о себе Корш, уже, наверное, в пятый раз, и покосился на солнце. — Нам выдвигаться пора, причем давно. Если побежим достаточно быстро, сегодня успеем добыть бумагу.

— И это еще при условии, что она там есть, — выставил я палец.

— В каком смысле «если»? — Корш едва не поперхнулся и глаз его при этом заметно дернулся, — Мы же именно за бумагой туда и идем.