Это все чары, связь, дурман и наваждение. Он просто соскучился по полету, пламени, ощущению безграничной мощи, по наложницам, наконец, которых у него во дворце всегда было в избытке. А еще всему виной ее недоступность.

Он почти убедил себя в том, что его манит инстинкт охотника, ведь ускользающая добыча в сто раз желаннее, чем та, что сама идет в руки.

Чтобы снять невидимость, пришлось отойти дальше. Оставить Киару одну в окружении толпы. А когда он вернулся, то уже успели сориентироваться стражники.

Выстроились в рядок, вперед вышли так называемые «Хранители всея Диагона», расчищая королеве путь к повозкам.

Ему самому пришлось расталкивать толпу, чтобы догнать ее. А ведь мог просто разогнать всех магией, раскидать по сторонам, да хоть бы превратиться в дракона и съесть половину людей . Их скопилось тут слишком много.

Но… он ничего не делал. Сам себе удивлялся, но не делал.

Почему? Знал, что местные так боятся магии, что стоит хоть что-то магическое сейчас выставить для них в негативном свете, как они тут же могут отвернуться от Киары? Не хотел портить ей триумф?

С другой стороны, ради этого он все и затеял. Втереться в доверие, помочь ей упрочить свою власть, чтобы потом пользоваться плодами этой власти самому. Разве не так?

Успокоив себя так, он успел вовремя — Кая садилась в повозку, а рядом мялся альбинос с фамилией больше похожей на приступ кашля или отрыжку.

В свете факелов его глаза блестели красным. Он смотрел на нее с восхищением, что-то говорил, подавая руку.

Щеки Киары раскраснелись, она счастливо улыбалась, смеясь над словами мужчины.

Амоа скрипнул зубами, с трудом понимая, чего хочет сейчас больше: быстро оторвать этому альбиносу голову или медленно со вкусом пытать его на глазах у королевы.

— На тебя места не хватит, — оттеснил его плечом Амоа и, сев рядом с Киарой, захлопнул перед удивленным аристократом дверцу.

Кая же никак на это не среагировала, и Амоа сам подал знак трогаться.

Путь был неблизким, но он все равно был слишком зол на себя, чтобы разговаривать. Киара о чем-то несколько раз его спросила, но, видя, с какой неохотой он отвечает, в итоге замолчала. Всю оставшуюся дорогу был слышен лишь скрип колес.

Он искоса посматривал на нее, отчего злился еще сильнее.

У женщин в его стране волосы были пышнее, кожа не такой бледной, а формы куда соблазнительнее.

А тут все, что выделялось — это огромные глаза на узком лице, зеленые, как у кошки. Но Киара не кошка, а самая настоящая змея — под стать своей второй форме.

И к концу пути ему почти удалось убедить себя, что даже на фоне той же Рене — Киара дурнушка, на которую он без ее проклятого колдовства даже внимания не обратил бы.

Вернулись они уже поздно.

— Приказать подать ужин к н… — она запнулась, чуть нахмурившись, — в комнату?

— Я не голоден, — соврал он, выходя из повозки.

— Ваше Величество! — к ней уже спешили слуги, а впереди всех — тот самый парень-слуга, приносивший булочки.

Смотрел он при этом так жадно, с таким подобострастием, что Амоа невольно провел аналогию с собой. Неужели и он так же выглядел на том ненавистном поле? А затем поднялась волна протеста. Подгорный король, какое право этот парень имеет так смотреть на его Королеву?!

И тут же ужаснулся собственным мыслям. Его королеву?! Что с ним творится?

— Ник… — поприветствовала Киара.

О, как мило. Она даже имя его запомнила.

Парень подал руку, помогая вылезти, шумно сглотнул, сказал что-то нелепое. А Кая в ответ благодарно потрепала по плечу, заулыбавшись его словам.

Амоа потряс головой и, выйдя из повозки, поспешил отойти прочь. А когда обернулся, увидел, что девушку обступила местная знать. Он решил попробовать отвлечься и отправился бродить по замку.

По сравнению с тем замком, в котором он жил у себя на родине — этот казался новым. Коридоры были куда шире, стены — уже, потолки — выше.

Сделав несколько бессмысленных кругов по коридорам, он отправился в местное книгохранилище. Настроение к чтению не располагало, но, возможно, он так отвлечется. Вот только дойти туда не удалось. Из-за очередного поворота навстречу вышли двое с огромными подносами и врезались прямо в него.

Горячий бульон попал на брюки, заставив буквально взреветь. Настроение, и так не самое радужное, упало до отметки «Убью первого, кто заговорит со мной». Он взмахнул рукой, мгновенно высушив ткань и вылечив кожу.

В Ниане на него часто устраивали покушения, и не такое случалось.

— Смотри кудаидешь, — прошипел он, оттолкнув от себя испуганного мальчишку с подносом. Опять этот Ник! Никак спешит к королеве? — С дороги!

Правда, то ли силу Амоа не рассчитал, то ли слуга оказался физически слабым. Он отлетел к самой стене, и все, что было на подносе, упало сверху.