Он был даже рад, что игры в «добрую королеву» кончились, и сейчас Киара покажет свое истинное лицо.

Но к его удивлению, королева отвела его в спальню. Открыла дверь, пропуская его вперед. Это было неожиданно. Амоа подозрительно огляделся.

В углу комнаты обнаружилась клетка с какой-то серой пичугой, увлеченно клевавшей зерно. Он был не силен в местной флоре и фауне, но когда это Киара успела завести себе питомца?

«Завести питомца она успела еще с неделю назад, на рынке рабов, — собственный внутренний голос был полон сарказма. — А где первый, там и второй».

Впрочем, он у нее тоже далеко не первый. Что там сказали те в коридоре? Раньше часто покупала рабов? Видимо, для своего странного ритуала, но подгорный король знает, что она еще с ними делала.

Он слишком долго прожил в похожей обстановке у себя на родине, чтобы быть уверенным, слухи на пустом месте не берутся.

Киара закрыла за ними дверь, а затем кивнула на уборную:

— Не занимай долго, мне еще тоже нужно умыться перед сном.

Во всем этом чувствовался подвох. Не верилось, что Киара просто так могла спустить все эти разговоры о доверии после того, как он чуть не разнес замок.

Хотя, с другой стороны, не просто же так, она кивает на кровать? Решила сдаться его обаянию?

Выйдя из уборной, он сел на кровать, ожидая, когда Киара умоется. Королева вышла к нему в одной ночной сорочке едва прикрывавшей бедра. Амоа с подозрением поглядывал на нее, выжидая, что же она предпримет.

Та села позади него, легко коснувшись напряженных плеч, сделала несколько массирующих движений.— Сними, пожалуйста, рубашку, — шепнула она ему на ухо.

Дважды просить было не нужно — рубашка тут же полетела на пол, Киара мягко надавила на его плечи, опрокидывая мужчину на кровать, но едва он сам попытался проявить инициативу, как с ее губ сорвался наполненный магией приказ.

— Будешь лежать смирно всю ночь, — королева звонко чмокнула его в щеку, — А я буду знать, что ты рядом, и замок хотя бы эту ночь будет в безопасности. Не сердись за это. Я правда очень устала.

А затем она накрыла их обоих одеялом, обвила его руками за шею, прижалась всем телом и тихонько засопела.

— Так хорошо спится рядом с тобой… — услышал он ее тихое бормотание в полудреме.

В первую секунду Амоа буквально задохнулся от нахлынувших ощущений обострившейся связи.

Тело не желало слушаться, руки и ноги двигались с трудом, даже чтобы смахнуть со лба пряди волос. Вот ведьма!

Так и знал, что она что-то задумала! Что нельзя верить ее улыбке, ее дразнящим прикосновениям.

Беспомощность навевала самые отвратительные воспоминания, от которых хотелось выть, он надеялся никогда их больше не доставать из глубин своей памяти.

То время, когда он сам был не больше, чем грязь под ногами благородных, те обстоятельства, что заставили его отказаться от собственной жизни, от свободы.

Его путь до горы Валаад и все, что за этим последовало. Боль, много-много боли.

Вот только азливавшаяся по телу нега, не давала слишком сильно погружаться в тяжелые мысли.

Он все ждал подвоха, пытался угадать, что она хочет сделать дальше, но королева, по всей видимости, просто уснула.

Лишила его возможности двигаться и использует сейчас как какую-то тряпичную куклу для сна, которую подкладывают детям.

Обнимает, сопит в плечо… Неужели ей эта проклятая связь совсем не мешает, не накрывает волнами разум, не лихорадит тело?

Проклятая ведьма! А ему-то что теперь делать? О каком сне может идти речь в таком возбужденном состоянии.

А еще до невозможности раздражало то, что он никак не мог выбросить из головы мысли о ее прошлых рабах. С ними она так же спала в обнимку? А может быть, заходила и куда дальше?

Он был не в силах произнести ни звука, ни пошевелиться, а прикосновения Киары на коже отзывались искрами. Это было бесконечной мучительной пыткой, и за это хотелось ненавидеть ее еще сильнее.

В какой-то момент он даже стал рисовать себе в воображении сцены из прошлого, чем она, по его мнению, должна была заниматься со всем тем бесконечным потоком невольников, что уже прошел через ее постель.

Вот только в каждом из них он видел себя, и это раздражало еще сильнее.

В какой-то момент пришлось сказать себе «Стоп!», потому что иначе он бы просто сошел с ума.

Чтобы окончательно не утратить рассудок, пришлось приказать себе расслабиться. Это было не просто, но, в конце концов, получилось.

Нужно было признать, что он сам виноват в случившемся. Как любили поговаривать у него на родине — не стоит класть голову в пасть спящему крокодилу.

Хотел проверить границы ее терпения? Что ж, еще повезло, что ее приказы не зашли дальше. Киара будто знала, что именно приказать, чтобы заставить ощущать себя максимально плохо. Беспомощным, бесполезным, слабым…