«Деяния всех презлейшие», — она была сделана от руки, но язык был непривычным. Будто кто-то нарочно соревновался в витиеватости и литературности.

«Страсть, западающая в сердце, кружащая голову, находящая отражение свое в магии, струящейся по венам колдующего, не является хорошим источником для решившего совершить колдовство черное, всех предыдущих его заклятий мощнее. Ведь терзая и перерабатывая собственные страхи и сомнения, перемалывая их в ментальную силу, борясь с самим собой или же, напротив, потворствуя эмоциям, невозможно удержать одновременно и их, и силу магического истока…»

Откуда тогда взялся сей опус?

Так или иначе, и эту загадку пока пришлось отложить.

Еще раз плеснув в лицо водой, Кая вздохнула, пытаясь решить, что лучше. Постараться снова уснуть или же идти перечитать доклад Адама Герэ о компромате на глав самых влиятельных домов, который тот успел отыскать, чтобы попытаться как-то надавить на них, заставив присягнуть ей якобы «добровольно», чтобы своим примером они мотивировали остальных.

Проблема была в том, что весь компромат, все их махинации сейчас не имели ровным счетом никакого значения. Чем она могла их запугать? Тем, что сдаст… самой себе, как действующей королеве Диагона? Сейчас в глазах простого народа воры и казнокрады выглядели во сто крат лучше, чем ведьма, сидящая на троне.

Еще и Амоа, затаившийся в последние два дня, действовал на нервы. Он почти не язвил, лишь иногда странно ухмылялся и пристально смотрел с насмешкой. Молча присутствовал на советах, совсем не вставляя реплик. Покорно выходил из ее покоев, когда она того требовала.

Что было на уме у нианца? Не мог человек, сыпавший ругательствами и мечтавший свернуть ей шею, вдруг осознать ошибку, вдруг стать послушной овечкой! Он даже не сказал ни слова против, когда она сообщила, что теперь он спит в ее комнате. И больше не пытался манипулировать ею, используя образовавшуюся после ритуала связь.

Киара рассерженно сжала руки, хрустнув пальцами. Даже своей покорностью этот мужчина умудрялся выводить ее из себя!

Неожиданно она заметила движение в зеркале. Нахмурившись, подняла голову и тихонько выругалась про себя.

— Скучала по мне, Киса? — из стеклянной глади, широко улыбаясь , на нее смотрел принц Стивен. — Я по тебе очень скучал!

Несколько секунд Киара просто смотрела на него, надеясь, что это все-таки ей мерещится с недосыпа.

— Ну, ты чего? — Стивен состроил обиженную мордашку, выпятив вперед нижнюю губу. — Ты все еще меня не слышишь? Киииииса!

— Киара, — на автомате поправила она, лишь потом, сообразив, что совершила ошибку. Пусть бы он думал, что она его не видит и не слышит, глядишь, и отстал бы.

— Есть! — лицо монаршей особы озарилось искренним счастьем, и он вдруг запрыгал на месте, хлопая в ладоши. — Ура! Ты не представляешь, как здорово! Не знаю, чем ты меня приложила, но я ничего не помню, а потом пришел в себя, а тебя нет рядом. Представляешь, как я испугался? Зову-зову, а никто не слышит.

— Нет, не представляю, — все еще пребывая в ступоре от вида неестественно преувеличенно радующегося принца, покачала головой Кая.

Настоящий Стивен никогда себя не вел так… по-детски. Даже когда они были маленькими, он был заносчивым и чванливым, вечно подражающим взрослым и привыкшим командовать.

— Ты мне не рада, да? — он снова обиженно надулся, а потом вдруг подпрыгнул на месте. — Это все из-за того, что ты слишком серьезная. Ну же, Киса, больше веселья! Сколько времени ты уже королева, а до сих пор никого не убила! Лауб не в счет, он сам напросился.

— Ты с ума сошел, — вынесла вердикт Кая. — Сделай одолжение. Если не можешь просто исчезнуть, то хотя бы замолчи.

Она отвернулась от зеркала, но тут же ее настиг голос Стивена.

— Стой, стой, стой! Или я буду орать тебе прямо в уши! — крик принца просто оглушал. — Почему я раньше не замечал, какая ты бука?! Ты же никого не слышишь, кроме себя! Ни о ком не думаешь, кроме как о себе! Злая ты.

— Что? — не выдержав, Кая все же снова развернулась к зеркалу. — Это я — злая?! Может быть, на себя посмотришь?!

Она на мгновение запнулась, поняв, как, должно быть, глупо звучала эта фраза в отношении бестелесного духа, но, отбросив это, продолжила:

— Ты отравлял всю мою жизнь просто для развлечения. Избивал деревянными мечами, играл со своей компанией в «Держи ведьму!», подбрасывал дохлых мышей под дверь, потому что «Ну ты же у нас Ки-иса, а Кисы едят мы-ышек, ну же, попробуй, какая она вкусная!» — передразнила она гнусавым тоном. — Ничего не забыла? Ах, да, помнишь, как однажды зимой вы облили меня ледяной водой из окна, а я потом неделю провалялась в беспамятстве? Или как столкнули с балкона, чтобы проверить, умею ли я летать?! И это я, по-твоему, злая?!

— Злая, а еще и злопамятная, — с преувеличенной серьезностью покивал Стивен. — Ну что ты, в самом деле. Мы же детьми были. Откуда у детей мозги?