— Ваше величество, — еду еще не успели принести, а к ней уже подошел с докладом Хранитель Оружия. — Пожар в порту потушен, наши корабли сильно пострадали. Час назад мы, как вы и просили, отправили погоню за нианским судном, но не уверен, что сумеем догнать их, а выплывать за границы Малахитового Моря нам не позволит договор с Трилендом.

Киара кивнула, показывая, что понимает это, а седой страж уже продолжал свой доклад:

— Гонцов разослали еще ночью, часть жителей уже услышали ваше послание. Не знаю, как в остальных поселениях, но Столица приняла его напряженно. Я лично присутствовал на оглашении. Люди… растеряны. Но они помнят вчерашний полет на драконе, так что пока молчат.

— Считаете, мне стоит опасаться восстаний?

— Не от простолюдинов, — покачал головой мужчина. — Но мы отправили письма всем магам, как вы и приказали, а также главам благородных домов. Возможно, не все их еще получили, но пока не явился ни один.

— Я дала им три дня, — пожала Киара плечами, ощутив пробежавший по спине холодок. Что бы ни говорил Амоа, а она была не готова к жестоким мерам. Но понимала, что ей придется их применять, если она хочет удержаться на своем месте.

В этот момент слуги внесли еду, и рот девушки непроизвольно наполнился слюной. Как там говорила древняя мудрость? Ни одну войну невозможно выиграть на голодный желудок.

***

Шпоры на сапогах весело позвякивают, когда он заходит в огромный зал, в котором потолок расписан звездами. Люди, сидящие за широкими выставленными вдоль столами, встречают его недобрым молчанием. И он откровенно наслаждается этим. Атмосфера напряженная, страшно и тревожно.

Та его часть, что прежде была человеком, упивается моментом. Как же сладко, как мучительно прекрасно. Один этот миг стоит того, чтобы заплатить за него своей жизнью.

— А где приветственные крики? Где здравницы? — Его вопрос громогласным эхом отражается от каменных стен сводчатого зала. — Я принес для вас благую весть, люди! Возрадуйтесь, ибо на вас распростерлась длань Господина Всего и Вся.

— Подгорный король нам не господин! — в конце зала тяжело поднимается феод этих земель, Кимо Ди Хеики.

Это и есть то жалкое ничтожество, с которого все началась?

Если он обратится прямо сейчас, то просто сожжет всех, вместе с ним. Но тогда их смерть будет быстрой, слишком быстрой. Никакого удовольствия.

Руны на его плечах загораются, подсказывая, что превращение близко. Приходится сделать несколько глубоких вдохов и выдохов. Пока не время веселиться.

Кимо вместе с тем приободряется от его заминки. Расправляет плечи, откидывает со лба темные кудри.

— Убирайся, и передай своему господину, что Лулугон перед ним не склонится!

Что-то вроде такого ответа он и ждал. О, нет. Было совсем неинтересно, если бы этот червяк вдруг сразу начал заискивать и унижаться.

Сделав несколько быстрых шагов вперед, он запрызивает на ближайший стол, сидящие за ним люди в ужасе разбегаются

— Быть может, меня не так расслышали? — Он оглядел зал. Жалкие, никчемные, существа, которые вечно что-то едят. Благородные. Вроде породистых свиней на ферме. Вот только свиньи хотя бы мясо дают, а что дают эти для простого народа? Хуже них только те, кто называет себя богами и трусливо прячется на вершине Валаада. — А ведь я принес весть о спасении. Каждый, кто сейчас здесь, может спастись.

Он театрально раскидывает руки в широком жесте.

— Тебе бы о своем спасении думать, мерзость. — Не отступает Кимо, кажется, действительно начиная верить в то, что в своем праве. — В зале больше трехсот лучших воинов королевства! Одно мое слово, и…

— Жаль будет терять лучших воинов королевства, да? — С усмешкой перебивает он, а затем, повысив голос, обращается к остальным. — Все, кто не хочет сейчас умереть от моих рук — вон отсюда. Радуйтесь, ваша жизнь пока не нужна Господину Всего и Вся. Вон, я сказал!

— Ты же не думаешь… — с презрением в голосе начинает феод, но его прерывает шуми скрежет отодвигаемых стульев и скамеек. Женщины, мужчины, свирепые воины — все они бегут как крысы с тонущего корабля.

Наблюдая за тем, как разом посерело лицо Ди Хеики, он сам не выдерживает и смеется. Глаза феода становятся широкими от ужаса, когда тот понимает, что сейчас действительно окажется один на один с тем, кто пришел по его душу.

Вот только смех резко обрывается, когда из-за стола встает Рене.

Женщина подбегает к Кимо, берет его за руку и прижимается в отчаянном жесте. То ли она ища у того защиты, то ли желая защитить.

— Уходи. — долетают тихие слова. — Я со всем справлюсь, уходи.

— Но, любовь моя… я тебя не оставлю! — Рене заглядывает Кимо в глаза, и видя этот проникновенный взгляд, становится не по себе. Как она может любить его ? После кровавых расправ и унижений? После всего, что феод делал на ее глазах, похищал детей, заставлял их красть.

Отвращение мешается с полным непониманием, и… завистью? На него никто и никогда не смотрел так.

Впрочем , судя по всему, женщины просто любят мерзких . Так может, стоит показать всему Ниану и Валааду, каким мерзким и уродливым он сам может быть?