— Звучит потрясающе. Просто идеально. И так романтично. Я и понятия не имела, что в тебе это есть. — Она вытянула руку, прежде чем я успел что-либо сказать. — Тебе не нужно повторять это снова. Теперь я понимаю, что абсолютно ничего о тебе не знаю. Но я бы хотела узнать, Мэддокс. Имею в виду, как о друге.

Привлекательность этой красивой девушки сводила меня с ума еще больше, чем раньше.

— Ты можешь спрашивать меня, о чем угодно, Зои. Просто знай, что я не тот, за кого ты меня принимаешь.

— В каком смысле?

— В смысле, что я не очень хороший человек, ни в коем случае. Я делал вещи, которыми не горжусь, но они были необходимы. И я бы сделал их снова. — Она смотрела на меня с уверенностью, но я с легкостью мог сказать, что у нее на душе остались синяки, будто она пыталась превратить их в знаки отличия. Я сжал руль в кулак, мое сердце бешено колотилось в груди, напоминая, что она под запретом. Черт возьми. Я устал напоминать себе об очевидном. Это не приносит пользы ни одному из нас.

— Я не та принцесса, за которую вы меня принимаете. Я знаю мир, в котором выросла, и жестокость, которой с энтузиазмом придерживался мой дед. Я понимаю, что ты убивал людей раньше и будешь делать это снова. У меня нет иллюзий о величии или о том, что моя семья не переступила черту, потому что я умнее этого. Несмотря на всю защиту, которой мой отец окружил меня, словно мыльным пузырем, я видела все насквозь. Я не хочу жить в позолоченной клетке, Мэддокс. Я хочу жить своей жизнью, наслаждаясь каждым мгновением, потому что в любой момент мой мир может рухнуть.

Девушка оказалась гораздо мудрее, чем я думал.

— Понял. Просто знай, что есть некоторые вещи в моей жизни, которые я не хочу обсуждать.

— Например, женщину, которая разорвала тебя на части. Это была не Мэгги, не так ли?

— Мэгги? О ком ты говоришь?

Она пожала плечами, но я понял, что, кем бы ни была эта девушка, это обеспокоило Зои.

— Ты помнишь мой восемнадцатый день рождения?

— Смутно.

Я помнил каждую деталь того вечера, когда ей исполнилось восемнадцать. Законна. Она больше не была малолеткой, и в потрясающем изумрудно-зеленом платье, подчеркивающем изгибы ее тела и нежность кожи, я никогда не видел ее более похожей на взрослую женщину. Мой член заныл при мысли о том, как я смотрел на нее, как будто она изменилась за одну ночь. Я был зол на себя за то, что нашел предлог уйти с вечеринки пораньше. Мне потребовалась каждая капля самообладания, чтобы не овладеть ею в ту ночь, не заявить на нее свои права.

После того вечера я делал все, что было в моих силах, чтобы не встречаться с ней в те несколько раз, когда она возвращалась домой, в том числе игнорировал ее на свадьбе Армана и Рэйвен. По крайней мере, тогда это было легко, учитывая ее ненависть ко мне из-за того, что я сказал ей в аэропорту, когда она уезжала в колледж.

И вот я стоял здесь, мой член болел, и это была не единственная часть меня, ощущавшая напряжение, интенсивность потребности, которая никогда не будет удовлетворена. Я больше не мог убегать, притворяясь, что она не имеет надо мной власти. Напряжение, которое мы разделяли, было таким же сильным, как удары постоянного тока, но она жила в мыльном пузыре, если думала, что я подойду ей. Нахуй меня и мою жизнь. Зои понятия не имела, на что я способен.

— О, ну, там была моя лучшая подруга, — произнесла она, и ее щеки снова залились румянцем, когда она бросила легкий взгляд в мою сторону. — Она была такой красивой, идеально подходила тебе, но назвала тебя волком в овечьей шкуре.

— Твоя подруга была права. У меня есть очень темная сторона, которая должна пугать тебя.

— Меня нелегко напугать.

— Тогда, возможно, я недостаточно стараюсь. — Я понизил голос, бросив на нее угрожающий взгляд, впитывая ее сущность, как будто это было единственное, что мне было нужно, чтобы выжить. В тот момент, когда она, как и прежде, провела языком по нижней губе, я заставил себя слегка повернуться, чтобы она не увидела выпуклость у меня между ног, нарастающее желание, которое могло легко выйти из-под контроля.

— Может быть, мне нравится темнота.

— Не моего вида, Зои. Тебе нужно найти хорошего мужчину, с достойными качествами.

— Знаешь, что меня поражает? — спросила она так, словно полностью контролировала ход беседы.

— Уверен, что ты собираешься сказать мне, хочу я этого или нет. — Мне не нужно было видеть ее глаза, чтобы понять, что она закатывает их. Было что-то нездоровое в том, что мне нравилось нажимать на ее кнопки не меньше, чем ей на мои.

Она на мгновение приподняла солнцезащитные очки, и ее взгляд, которым она одарила меня, мог расколоть гранит пополам.