Перестань так поступать с собой. Это не имеет к тебе никакого отношения. Все дело в твоем отце.

Мой внутренний голос был прав. На самом деле мишенью была не я. Тогда почему у меня вспотели руки, а сердце бешено колотится? Я взглянула на Мэддокса. От одного вида гнева на его лице мое сердце неудержимо забилось. Что происходит с моей семьей?

— Не знаю, почему я не могла остаться. Возможно, я нужна моему отцу. Почему ты забрал меня?

— Я просто выполняю приказы.

— Приказы? Ты дружишь с моим отцом, Мэддокс. Ради всего святого, ты был шафером на его свадьбе с Рэйвен. Ты ходил с ним в старшую школу.

— А еще он мой босс.

— Ах, ну да. Босс преступного мира и его Консильери. Верно?

Я чувствовала, что снова разозлила его. Я ненавидела мафиозный аспект их жизни, всегда жалела, что мой отец не был врачом, юристом или кем-то другим, менее опасным. Но, как неоднократно напоминал мне мой отец, я не могла выбирать, в какой семье мне родиться.

— Мы действительно в опасности, — наконец сказала я, едва узнавая свой голос.

— Да, Зои. В опасности. Не волнуйся. Я могу и буду защищать тебя.

— Знаю.

Я глубоко вздохнула, открытая крыша джипа позволяла мне вдыхать различные ароматы ослепительных цветов и соленых брызг от близости океана. Мне посчастливилось несколько раз увидеть лазурно-голубую воду, но даже это не избавило меня от сильного беспокойства. Я была удивлена, что он не заставил меня лечь на заднее сиденье. Горький смех готов был вырваться наружу. Я начинала терять самообладание.

Возможно, причина, по которой я оставалась в плохом настроении, заключалась в том, что меня бросили посреди рая с мужчиной моей мечты, а он ненавидит меня. Или, может быть, это я ненавижу саму себя. Когда он перешел на вторую передачу, медленно огибая очередной поворот, я выпрямилась на своем сиденье. Каждая мышца болела, включая сердце.

— Мы уже близко? — спросила я.

— Меньше чем в миле от места. — А еще меня бесила холодность в его тоне, как будто он полностью закрылся от меня. Я чувствовала его раздражение, когда он играл роль моей няньки, вынужденным выйти из решения ситуации. Мэддокс помешан на контроле и всегда был человеком, который серьезно относился к своей потребности владеть ситуацией.

— Я не знала, что у тебя есть собственность на островах.

— Ты многого обо мне не знаешь, Зои. И я уверен, что многого не знаю о тебе.

Это было достаточно правдивое заявление.

— Твой коттедж — это место, куда ты приезжаешь, чтобы обрести покой или, может быть, освобождение от грехов?

Он сделал вид, что подавился, и, поворачиваясь, бросил на меня взгляд.

— Нужно ли мне освободиться от грехов?

— Думаю, что нужно. Все годы, что я тебя знаю, в тебе жили демоны. Похоже, ты не можешь или не хочешь примириться с тем, кто ты есть. Это очень печально.

Я была уверена, что его глубокий выдох был единственным ответом, который я получу. Я была неправа.

— Твоему отцу нравилось приезжать сюда одному и с Рэйвен. Они провели здесь медовый месяц.

— В твоем коттедже?

Конечно, судя по тому, что я видела до и после высадки на контролируемом французами острове, я могла сказать, что это место было настолько же волшебным, насколько и тропическим. Однако я никогда не представляла своего отца как типичного отдыхающего на пляже в шлепанцах. Возможно, я и о нем многого не знала. Вот чего мне стоило то, что я отправилась учиться в другой город.

— Технически, это называется виллой.

Улыбка Мэддокса была пронизана озорством, еще один атрибут, который, была уверена, я больше никогда не увижу. Мое любопытство относительно причины было удовлетворено только через несколько секунд, когда он остановил джип рядом с еще одним захватывающим видом на рай. В тот момент, когда он включил передачу на парковку, я вскочила на ноги, высунула голову из открытой крыши и уставилась на «виллу» с широко открытым ртом.

— Ты что, шутишь?

— Не совсем понимаю, что это значит, — сказал он, заглушая двигатель.

— Это… потрясающе. Я и понятия не имела, что у тебя есть что-то подобное.

— Как я уже говорил тебе, овечка. Ты многого обо мне не знаешь.

Невозможно было адекватно описать потрясающий вид на дом или океанские волны, набегающие на пляж с кристально чистым жемчужным песком, на фоне апельсинов и различных оттенков фиолетового и розового, подчеркивающих уединенную, нетронутую обстановку. Передо мной были широкие ступени из белого камня или бетона, ведущие к узким изогнутым стальным ступеням, покрытым, должно быть, белой эпоксидной смолой. Они вели к двухэтажному просторному дому в стиле, который можно было охарактеризовать только как шикарное уединение на острове. Все вокруг было усажено пальмами и огромными гибискусами разных цветов.