Мой отец был единственной причиной, по которой империя Тибодо отошла от незаконной деятельности, став почти полностью легальной. Однако это не означало, что старая тактика обеспечения безопасности и методы защиты больше не требовались и не использовались. На этом настоял мой дедушка, и Мэддокс искренне верил, что нужно соблюдать все меры предосторожности.

Но я чувствовала, что он недоволен.

— Как прошло твое время в Нью-Йорке? — неожиданно спросил Мэддокс.

— Хорошо. Иногда сложно. Почему ты спрашиваешь меня об этом сейчас?

— Потому что мне нужно понять, с чем мы имеем дело.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, о чем он говорит.

— Ты думаешь, что нападение напрямую связано со мной. Не так ли?

— Не знаю, что думать, Зои. Мы не имеем ни малейшего представления о том, с чем имеем дело, кроме того, что люди, посланные, чтобы попытаться похитить тебя, были профессионалами. Они оказались на территории с единственной целью.

— Из-за меня. — Я содрогнулась от этой мысли. — О, Боже. Но почему? Я думала, это из-за бизнеса.

— Я и не говорю, что это не так. Тебе там что-нибудь угрожало, кто-нибудь подозрительный следил за тобой?

С трудом сглотнув, я попытался осмыслить то, о чем он меня спрашивал.

— У меня почти не было друзей, когда я жила там, Мэддокс. Они слишком боялись того, кем являлся мой отец.

Он кивнул, но по его сжатому кулаку я поняла, насколько он напряжен. Я также не была до конца уверена, что он мне поверил. По правде говоря, мне часто казалось, что за мной следят, в том числе и в последнюю неделю моего пребывания в колледже. Я не раз оглядывалась через плечо, но ничего не замечала.

— Мы скоро приземлимся. Иди, пристегнись. Посадка может быть не мягкой.

— Хорошо.

Я скрестила руки на груди и вернулась на сиденье, борясь с взвинченными нервами. Через несколько секунд изменение высоты стало очевидным. По моей щеке скатилась одинокая слезинка, единственная, которую я могла себе позволить. Я сильнее, чем кто-либо думает.

Может быть, именно поэтому я не была честна с ним по поводу полученной угрозы.

***

Мои веки слипались, а пульс все еще был учащен. Посадка была хорошей, но я оставалась в ужасе, пока Мэддокс не заглушил двигатель. Он настоял, чтобы я надела толстовку с капюшоном, пока мы не оказались в безопасности в его джипе. Этот жест стал четким напоминанием о том, что неважно, где мы находимся, моя жизнь в опасности.

Я была просто измотана, не смогла заснуть в самолете и боялась, что мой отец не справится. Одно только зрелище того, как Рэйвен безудержно рыдает, чуть не сломило меня, а мой младший брат и вовсе не понимал, что происходит с его папой. Все это было безумием, включая тот факт, что меня чуть не похитили.

Выдохнув, я откинула голову на подголовник, глядя в открытое окно джипа. У Мэддокса был не только частный самолет, на одном из которых он был пилотом, но и охраняемое помещение с кондиционером рядом с крошечным аэропортом, где он хранил автомобиль и множество чемоданов с оружием и боеприпасами. Меня потрясло, сколько он нажил. Когда он сложил в спортивную сумку штурмовую винтовку и два пистолета, а также коробку с патронами, я застыла в шоке. Казалось, этот человек готовился к войне.

Солнце садилось, шквал ярких красок пересекал безумно идеальное небо, восьмичасовой перелет был чертовски ухабистым, учитывая грозу, через которую мы пролетали. Теперь мой желудок скрутило, в голове стоял туман, и я продолжала гадать, почему я могла стать мишенью. Кроме как из-за денег.

Или из-за мести.

— Мужчины, которые пытались тебя схватить, что-нибудь сказали? — спросил Мэддокс, его голос звучал грубее, чем раньше.

— Только то, чтобы я шла с ними. И нет, я не узнала их голоса. И у них не было акцента.

— Это то, о чем я итак догадался.

— Ты убил их. Не так ли?

— Не всех.

— Вот почему меня отослали. Вы с моим отцом думаете, что я сделала что-то не так.

Мэддокс покачал головой.

— Не перегибай палку, Зои. Никто не считает, что ты в чем-то виновата. Что бы ни происходило, твой отец не хочет, чтобы ты была мишенью.

— Я беспокоюсь о Рэйвен и маленьком Габриэле. Ты видел ее лицо?

— Не стоит так беспокоиться. О них хорошо позаботятся, они всегда будут в окружении наших людей.

— Так жить нельзя, — настаивала я, на что он ничего не ответил. Я продолжала смотреть в окно, размышляя о странной угрозе, которую пыталась игнорировать. Голос мужчины был искаженным, механическим, но эти слова я никогда не забуду.

«Ты принадлежишь мне сейчас и навсегда».

А затем этот ублюдок повесил трубку. Я пыталась убедить себя, что этот мудак просто ошибся телефоном, поскольку никто, кроме моей семьи и Мэгги, не знал этого номера. Теперь я уже ни в чем не была так уверена. Тот мужчина в клубе несколько вечеров подряд. Я почувствовала, что за мной следили, когда вышла из клуба, а потом этот человек исчез. Все это не имело никакого смысла. Почему я? Почему сейчас?