— Что будет через несколько дней? — спросил Алан, нахмурившись. — Ты живешь и работаешь за сотни миль отсюда.

Его слова были как ведро ледяной воды, вылитое мне на спину.

— Знаю, — пробормотал я. — Я еще не решил, что делать.

Мой отец заговорил.

— Не забегай вперед. Живи сегодняшним днем, Шейн. Каждый день — это подарок.

Мы все молча кивнули в знак согласия. Он начал действовать, когда мама заболела. Мой трудоголик-отец стал сокращать часы работы в больнице. Отказывался от лекций и деловых ужинов. Проводил больше времени с мамой. Говорил нам всем жить сегодняшним днем. Проживать каждую минуту.

— Не откладывай счастье на потом, — говорил он, качая головой. — Перестань ждать его. Найди его сам.

Даже после того, как мама поправилась, он не вернулся к прежней жизни. Они стали ближе, чем когда-либо, обретя новый интерес к жизни и друг к другу. Мне казалось, что это была одна из причин, по которой они так радушно приняли Кэлли.

— Я думаю, Кэлли лучший подарок в моей жизни, папа, — задумчиво сказал я.

Он подмигнул.

— Думаю, ты прав.

Я зашел на кухню и вдохнул аромат запекающейся индейки.

— Боже, как здесь пахнет.

Кэлли оторвала глаза от кастрюли с картошкой, которую она разминала, и улыбнулась.

— Да, пахнет.

Я посмотрел на столовую, где Элли накрывала на стол, стараясь разложить все идеально. Я сдержал смех. Так было всегда. Она часами старалась, чтобы все выглядело как на страницах журнала, а через пять минут после того, как мы садились за стол, ее идеал быстро разрушался. Но ей это нравилось, поэтому я никогда не спрашивал ее, почему она это делает.

Трейси оторвала взгляд от теста, которое раскатывала.

— Дети ведут себя хорошо?

Я улыбнулся, подошел к Кэлли, поцеловал ее в голову и тихо спросил, все ли в порядке.

Она кивнула и сосредоточилась на своей работе.

— Алан и Джон ведут их кататься на санках.

— Хороший план, — она улыбнулась. — Пусть дети наиграются и устанут. После еды они на некоторое время заснут, — она убрала пироги со столешницы и поставила их во вторую духовку. — Ты, наверное, устал, Шейн. Все эти поездки, заботы, еще и столько часов за рулем? — спросила она.

Я кивнул.

— Немного.

Мама щелкнула языком и выхватила толкушку из рук Кэлли.

— Конечно, ты устал. Вы оба, наверное, устали. Я сама закончу. Возьми Кэлли и идите поспите. Ужин будет готов примерно через три часа. Тебе это пойдет на пользу.

— Я в порядке, — запротестовала Кэлли, даже несмотря на то, что не смогла сдержаться и зевнула.

Смеясь, я потянул ее к себе.

— Давай, Кэлли. Мы немного отдохнем, чтобы вечером пообщаться со всеми.

— Но…

— Не спорь, — настаивала мама. — Благодаря вашей помощи мы уже далеко впереди графика. Идите, — она выгнала нас из кухни, и я поднялся по лестнице, а Кэлли последовала за мной, все еще держась за мою руку.

Я открыл дверь в комнату, которую всегда использовал, и не удивился, увидев свои чемоданы и сумку Кэлли у подножия кровати. Я сел и притянул Кэлли к себе между ног.

— Моя семья не спрашивала, но, если ты хочешь свою комнату… — я не закончил фразу, широко улыбаясь, когда Кэлли покачала головой.

— Нет. Я хочу быть здесь с тобой.

Я провел рукой по ее шее, притягивая ее к своим губам и целуя. Она была сладкой на вкус, ее дыхание отдавалось теплом в моем рту, и я застонал, когда она ответила на мой поцелуй. Мы вместе упали на матрас. Через несколько секунд она оказалась подо мной, и наши поцелуи стали более страстными. Глубокими. Сильными. Губы сжимались, языки ласкали, руки скользили под одежду, ища тепло обнаженной кожи. Она издавала самые эротичные звуки. Сводила меня с ума от желания, и все остальное исчезало из моей головы. Я больше не был уставшим, не беспокоился о завтрашнем дне или следующей неделе. Все, что имело значение, — это быть как можно ближе к ней прямо сейчас.

— Надеюсь, ты взяла с собой еще презервативы, — прошептал я ей на ухо.

— Все. Включая светящиеся в темноте.

— Отлично.

Я планировал использовать каждый из них.

Кэлли прижалась ко мне, положив голову мне на плечо. Мы слышали, как дети играют на улице, их смех эхом разносился по дому. Я нежно поглаживал пальцами руку Кэлли, наслаждаясь ее близостью.

— Может, пойдем завтра с ними гулять? — прошептала она.

— Им понравится.

— Это был чудесный день, Шейн.

Я прижался губами к ее лбу, задерживаясь на нежной коже.

— И вправду.

— Ох, — она села, прижимая одеяло к груди, ее длинные волосы рассыпались по плечам. Ее щеки были покрасневшими, кожа еще влажной от наших любовных утех. Волосы были растрепаны моими руками, а на левой груди был небольшой след от укуса.

Мой след.

Она была такой красивой, что у меня защемило в груди, когда я на нее посмотрел.

— Что такое?