Джулиан рассмеялся и протянул руку, чтобы положить ее на мое бедро, пока он выезжал с парковки. Он сделал это одной рукой, длинные пальцы сжимали руль. Даже такая мелочь заставляла мою кожу покалывать.

— Ты невероятно сексуальна в этом наряде. Ты взяла с собой фланелевую рубашку и топор?

— Любишь лесорубов, да?

— Думаю, что да, — он сжал мою ногу. — Или, возможно, просто лесорубку-Эмили.

Я застонала.

— Ты не отец, но у тебя уже отлично получаются глупые шутки.

Он замолчал на мгновение, сосредоточившись на перекрестке впереди, и ужасная мысль пришла мне в голову.

— Ты ведь не отец, да? Это тот момент, когда ты признаешься, что у тебя пятеро милых, но незаконнорожденных детей?

Джулиан рассмеялся. В своей рубашке на пуговицах и грубых синих джинсах он выглядел как расслабленный горный человек из моих самых сокровенных фантазий. Черт.

— Нет, у меня нет детей. Обещаю.

— Фух, — сказала я и притворилась, что расслабляюсь на сиденье. Он снова рассмеялся над моей театральностью, и я улыбнулась этому звуку. Я понятия не имела, почему этот красивый мужчина со мной, но я сделаю все, чтобы его удержать. — Ты не спросишь меня?

Он взглянул на меня.

— Есть ли у тебя тайные дети? Я почти уверен в этом.

— Возможно, а возможно, я веду тайную двойную жизнь. Никогда нельзя быть слишком уверенным.

Рука Джулиана снова сжалась на моей ноге, и, хотя его глаза были устремлены на дорогу, я слышала тепло в его голосе, когда он ответил.

— Это риск, на который я готов пойти.

По мере того как город вокруг нас уступал место открытым пейзажам, наш разговор перешел в удобное молчание. Джулиан держал руку где-то рядом со мной или на мне почти всю трех с половиной часовую поездку до Йосемити.

Быть с ним было для меня совершенно новым опытом. В нем не было ничего, что я могла бы соотнести со своим бывшим парнем или с любыми случайными свиданиями, на которые я ходила. Никого не было, кто заставлял бы меня смеяться или плакать, как он, или заставлял мое сердце биться так же сильно. И определенно никогда не было никого, кто прикасался бы ко мне так, как он.

Я несколько раз украдкой взглянула на него, гадая, было ли серьезное свидание для него обычным делом.

— Ты думаешь, — сказал он. — Я слышу, как нейроны стреляют отсюда.

— Ну, ты не очень далеко.

Он улыбнулся.

— Это правда. Почему бы тебе не поделиться?

Я сняла обувь и скрестила ноги, глядя на красный, пыльный пейзаж вокруг нас. Мы могли бы быть на Марсе — предоставленные самим себе, как астронавт в том космическом фильме. В это время года в Калифорнии сухо.

Не было абсолютно никакого способа тактично задать тот вопрос, ответ на который я хотела узнать, поэтому я попыталась превратить это в шутку.

— Ты правда был с тысячей моделей?

— Что? — Джулиан повернулся ко мне. — Откуда ты это взяла?

— Из интернета, — сказала я. — Саша. Иногда Рэйчел или Йозеф. Мои собственные кошмары.

— Они любят сплетничать больше, чем свою работу, — проворчал он. — И тебе не следует верить всему, что ты читаешь в интернете.

— Я знаю. Поэтому я спрашиваю тебя.

Он провел рукой по волосам и выглядел смущенным, и мои нервы немедленно вышли из-под контроля. Мои худшие страхи, должно быть, подтвердились его молчанием. Был ли у него парад женщин до меня?

— Эй, это не имеет значения, если и был, — заторопилась я. — Честно. Я просто подумала, ты знаешь мою историю отношений, и мне было любопытно…

Джулиан положил руку на мое колено, эффективно заставляя меня замолчать.

— Слушай, это… есть много фотографий меня с разными женщинами, потому что для этого и нужны те мероприятия. Люди постоянно просят меня сфотографироваться с ними. Иногда это просто случайный человек, который хочет снимок, иногда это моя спутница, а иногда — редко — это действительно кто-то, с кем я встречался. Но в любом случае пресса любит писать об этом. Это продает тиражи.

— Я понимаю, — я положила руку поверх его, обвела широкий сустав. — Это, должно быть, делает отношения очень сложными.

— Так и есть. Так и было. И я не собираюсь притворяться, что всегда был святым, — он быстро взглянул на меня, сжав руку на моем колене. — У меня было больше трех. Но я говорил серьезно, когда сказал, что никогда ни с кем не был, как с тобой. Это… это чувствуется совсем по-другому для меня. Гораздо значимее.

Я откинулась на спинку сиденья и взглянула на него, на его профиль и линию челюсти. Этот разговор заставлял его нервничать. Я заставляла его нервничать.

— Это радует меня, — прошептала я.

Джулиан кивнул.

— И это не всегда… не всегда было понятно, когда женщины хотели меня, а когда хотели моих денег или престижа, который с ними приходит, понимаешь?