Он вообще ничего не понимал. У него начала кружиться голова от свежего воздуха, от голода и от праздных разговоров соседки. И просто до чесотки хотелось в душ!

– С вещами, Дениска. С твоими вещами. – Валентина оглядела его с головы до ног. – Голодный небось?

– Голодный, – не стал он выпендриваться.

– Ладно, – тронула она его легонько за рукав тонкого джемпера, в котором его забрали год назад. – Иди тюремную вонь с себя смой, переоденься да ко мне заходи. Я только что супа наварила с фрикадельками. И котлеток щучьих наделала. Любишь щучьи котлетки-то, Дениска? Иди, иди, я только за хлебом сбегаю. В доме ни кусочка, и стукну тебе в дверь-то, как вернусь. Побежала я…

Пока он поднимался в отремонтированном лифте на свой шестой этаж, из головы не шли ее слова о брате, оставившем в его квартире сумку с вещами.

Что за брат? Что за вещи? И откуда у незнакомого Денису человека ключи от его квартиры?

Вопросы неприятные, ответы могли быть скверными. Поэтому в свою квартиру, запертую, как положено, на два замка – верхний и нижний, – он входил с опаской.

Конечно, он не помнил все до мелочей: где оставил домашние тапки, как должен был стоять на плите чайник и куда закинул кухонное полотенце. Задвигал в тот день шторы или нет? Скорее всего, нет. Заспешил к Насте, почувствовав внезапную необъяснимую тревогу. Зубная щетка со следами засохшей пасты им была оставлена в раковине? Скорее всего им. Имел прежде такую привычку.

Но то, что спортивной сумки, обнаруженной им в шкафу в прихожей, не должно было быть в его доме, – это сто процентов.

Сумка была самой обычной – текстильной, черного цвета, но чужой. Не очень больших размеров, но набита была чем-то очень туго. Поглазев на нее минуту, Денис натянул на ладонь рукав джемпера и взялся за ручки сумки. Она оказалась довольно тяжелой. Поставив ее на диван в гостиной, чтобы не оставлять след на пыльном столе, он так же затянутыми рукавом пальцами потянул за молнию.

– Твою же… – ахнул он.

Он не стал открывать полностью. Все сразу стало ясно. Тут же вернул молнию обратно. Схватился за ручки и помчался в спальню. Выглянул в окно и тут же распахнул его настежь.

Внизу никто ничего не поменял за год. Заросли кустов, когда-то должные стать живой изгородью и благополучно забытые ландшафтными дизайнерами, разрослись еще выше и гуще. Глухая стена соседней многоэтажки исключала возможность, что его кто-то увидит. И, свесившись через подоконник, Денис запустил сумку в самый центр зарослей.

Сумка упала как надо. Исчезла из виду где-то у самой глухой стены многоэтажки. Кусты, качнувшись, плотно сомкнулись.

Денис запер окно, осмотрел подоконник. Он по-прежнему был пыльным, ни единого следа. Денис задернул штору и привалился к стене, зажмурившись.

Кому и зачем понадобилось прятать в его квартире эту сумку? Почему не год назад, а незадолго до его выхода на волю? Подстава? Скорее всего. Но кто бы это ни придумал, у него ничего не вышло. Валя предупредила и тем самым спасла его. Он среагировал. Если бы нет, то…

То он бы в этот шкаф в прихожей и не заглянул даже. Он и раньше им редко пользовался, вешая верхнюю одежду на металлическую треногу. А сегодня тем более. Только вышел на свободу – и кидаться шкафы проверять?

Денис запер входную дверь изнутри на защелку, чтобы, пока он купается, никто к нему не вломился. Нашел зарядку в том же самом месте, куда всегда клал ее раньше. Поставил телефон заряжаться и пошел в ванную.

Слава богу, никаких сезонных отключений воды не случилось в день его освобождения. И он простоял под душем невозможно долго. Поймал себя на мысли, что спать бы с удовольствием улегся в ванне, если бы не Валин суп с фрикадельками.

Выбравшись из душа, он побрился и, отмыв щетку от засохшей зубной пасты, почистил зубы. Шкафы были полны одежды. Все постирано и поглажено. Никаких бельевых комков на полках. Так он был воспитан матерью.

Денис нашел любимые вельветовые штаны темно-синего цвета, утепленную клетчатую рубашку на флисе и футболку. Оделся. Собрал дорожную сумку, набив в нее и теплых вещей, и на жару. Добавил резиновые тапки и высокие кроссовки. Взял телефон с зарядки, проверил. Ему никто не звонил и не оставлял сообщений. Что же, закономерно. За год, что он провел в СИЗО, его мало кто навещал. Из бывших коллег – никто.

Деньги, подаренные ему другом, положил в самую середину собранных вещей. Паспорт и водительское удостоверение сунул в карман утепленной рубашки. Нашел ключи от дома матери и вышел из квартиры.

Валя стояла у его двери с занесенной к звонку рукой.

– Ой, – отступила она на шаг. – А я за тобой. Все готово, стол накрыт. Идем, покормлю тебя. Куда-то собрался? Уезжаешь?

– Да так, на природу. Хочу воздухом подышать, – ответил он неопределенно, заходя за ней следом в ее квартиру. – Душа простора требует.

– А то! – ткнула она его кулачком в плечо. – После стольких-то месяцев заточения! Идем, идем…