Чёрт. Я вцепился в волосы.

На мне были грехи. Но Николас всё равно укусил мою пару и пил из неё.

Я зажмурился, чувствуя, как во мне снова поднимается ярость. Как ни старался человеческий разум принять тот факт, что я виноват в судьбе Эйвери не меньше других, моему волку было все равно.

Он просто видел, что другой самец лежал на его паре, прямо перед тем, как её похитили.

Волк завыл внутри меня, и я знал, что когда открою глаза, то они будут золотыми.

Николас резко отступил.

Но мой гнев был направлен не только на Николаса. Мне не следовало запрещать Эйвери что-либо. Мне не следовало запирать её в той комнате.

Я опустил подбородок, подавляя гнев своего волка и борясь с горькими чувствами, которые бушевали в моей душе.

Наконец я поднял глаза, встретившись с встревоженным взглядом вампира. Казалось время остановилось. Я глубоко вздохнул, затем ещё раз, прежде чем наконец сказать глухим голосом:

— Если правда не принуждал мою пару, то мне жаль, что ты пострадал.

Бавар в шоке распахнул глаза, а у Терри отвисла челюсть.

Но я сдержал своего волка и не поддался его жажде крови. Пришло время взглянуть в лицо некоторым суровым истинам.

Я не был безгрешен. Но, возможно, Николас невиновен.

Я ждал ответа от вампира, но очевидно, что мой ответ лишил всех дара речи, потому что ни Николас, ни Бавар, ни Терри ничего не произнесли.

Я скрипнул зубами.

— Я может и волк, но моя человеческая сторона сильнее, чем у большинства оборотней. Я не зверь. Мой волк мной не управляет. И если вы помните, я боролся со своей волчьей природой целых три месяца, пока Эйвери была моим новобранцем. Три месяца я отталкивал её, хотя хотел, чтобы она всегда была рядом. Так что можете перестать так удивляться тому, что я могу вести себя нормально.

Бавар наконец моргнул.

— Никто не считает тебя ненормальным, Уайетт. Мы все давно с тобой знакомы и знаем, что ты можешь быть слишком спокойным. Но теперь ты спаренный самец-оборотень, и, ну… — Он всплеснул руками. — Мы все знаем, что происходит с разумом самца волка, когда он находит свою пару. Спаренный волк может вести себя как псих, особенно когда речь идёт о его паре.

Я сжал губы.

— Что ж, я собираюсь доказать, что вы не правы. — Я внимательно посмотрел на Николаса. — Бавар сказал, ты можешь помочь с поиском Эйвери?

Вампир выпрямился, затем отряхнул рубашку. Жест был почти смешным, учитывая, что мы все покрыты кровью, пылью и грязью, но я также понимал, что Николас всё ещё не пришел в себя от удивления. Чёрт возьми, всего несколько часов назад я пытался перегрызть ему горло.

Наконец Николас закончил приводить себя в порядок.

— Возможно. Я почти уверен, что читал в свитках о любимом жилище лорда Годасары, но не могу вспомнить его точное местонахождение. Мне нужно будет вернуться в библиотеку, чтобы найти этот текст, поскольку подозреваю, что он мог увести её именно туда.

Мое сердце заколотилось от надежды.

— Ты думаешь, он всё ещё использует то же жилище, что и тысячи лет назад?

Николас пожал плечами.

— Честно говоря, не знаю. У нас нет другой зацепки, пока провидица не сможет указать точное местонахождение Эйвери.

— И нет никакой гарантии, что провидица вообще сможет обнаружить Эйвери, — добавил Бавар.

— Через сколько она прибудет? — спросил я его.

— В течение часа. Она разбиралась со срочным делом, так что у нас есть час, чтобы ты отправился в библиотеку и вернулся.

— У нас есть ключи-порталы?

Бавар вытащил из кармана горсть таких ключей.

— Более чем достаточно. Мой дядя прислал.

Терри в шоке распахнула глаза при виде сокровища на ладони Бавара и вполне оправдано. Ключи-порталы тяжело найти, но Бавар из королевской семьи. Он имел доступ к богатству, о котором мы не могли и помыслить.

Я сжал зубы.

— В таком случае, Николас, мы уходим сейчас же.

Глава 4

Эйвери

Мой крик зазвенел вокруг меня, эхом разносясь по пещере и отражаясь от стен. Я попятилась, стараясь убраться как можно дальше от этого омерзительного существа, потому что горгульи выглядели пушистыми плюшевыми мишками по сравнению с чернокнижником, который уставился на меня в ответ.

Он не выглядел естественно.

Его вообще не должно существовать.

Маги, павшие столь глубоко во тьму, больше не были порождением природы.

Они стали чудовищами, извращением магии, настолько искаженной, что становились хуже демонов, разгуливающих по преисподней.

Я замолчала, в горле у меня пересохло, но делала глубокие вдохи, пытаясь отдышаться. Черт, черт, черт! Мне нужно выбираться отсюда!

С едва сдерживаемым ликованием колдун наблюдал за моими попытками уползти прочь. Ему явно нравилась реакция, которую он вызвал.

Больной ублюдок.

Но как я могла не реагировать? Он был отвратителен, и все в его внешности было создано для того, чтобы вызывать ужас.