— Я освобожу тебя из зеркала, но привяжу к этому дому, чтобы ты защищал меня. Ты согласен на сделку?

— Ты можешь приказывать мне делать всё, что захочешь.

— Я предпочла бы, чтобы мы заключили соглашение, а не чтобы я приказывала тебе. Я хочу, чтобы мы были максимально равны.

— Равны?

— Да.

Холодная полуулыбка коснулась его губ.

— Как мы можем быть равны, если я должен называть тебя хозяйкой?

Жар и стыд охватили её, едва не воспламенив на месте.

— Можешь называть меня Далия.

Он встретился с ней взглядом.

— Дааалия…

Насмехался ли он над ней или нет, но от его соблазнительного шёпота, от того, как он произнёс её имя, у неё чуть не подогнулись колени. Она прикусила язык, чтобы отвлечься болью.

Его глаза сверкали и искрились внутренним огнём.

— Я хочу свою свободу в обмен на твою безопасность.

Она вздрогнула, когда Распутин принялся разминать её левую ступню своими лапами с выпущенными когтями.

— И ты получишь её, но пока я могу предложить тебе лишь ограниченную свободу.

— Конечно.

Его лицо помрачнело, а голос стал безжизненным.

— Я приму твои слова за правду. Я должен быть благодарен за всё, что ты предлагаешь.

Его слова, произнесённые презрительным тоном, почти сразили её наповал. Вместо этого она поёрзала на месте и расправила плечи.

Она должна была довести это до конца.

Для неё это был вопрос выживания.

— Ты согласна на сделку?

Уголок его рта вздрогнул. Великолепные, полные губы сжались от гнева.

— Да.

Далия достала книгу, открыла её на закладке с заклинанием и прочитала вслух, одновременно рисуя на пыли квадрат — символ фундамента дома — и копируя необходимые символы в четырёх углах.

Она надеялась, что её быстрого освоения магии будет достаточно, чтобы правильно произнести заклинание.

— Можешь выходить.

Раздался раскат грома — низкий и угрожающий звук, настолько громкий, что Далия представила его внутри дома, почти над своей головой.

Серебристая поверхность зеркала расплавилась и заколебалась, словно мерцающий мираж в жаркий день.

Джинн — каждый его сантиметр — растворился в клубящемся сером дыму, двинулся вперёд и просочился сквозь стекло.

По телу Далии пробежали мурашки.

Дыхание стало хриплым, когда дым собрался в тёмные грозовые тучи над пыльным чердачным полом в нескольких футах от неё. Вместо ожидаемого едкого запаха огня в воздухе стоял резкий аромат дождя.

Предвкушение сжало её грудь, когда скопление облаков затвердело и приняло форму мужской фигуры — Ашмаэля.

К счастью, в халате.

Он двигался плавными, неторопливыми шагами и остановился перед ней. Так близко, что она могла вдохнуть его тёплый мужской аромат.

Тёмный, экзотический и пряный, с нотками амбры и полированного сандалового дерева.

Она глубоко вдохнула.

«О боже…»

Она напрягла всё тело, чтобы не дрожать и не наклоняться вперёд. И то и другое было бы слишком неловко.

Далия встретилась с ним взглядом. В нём всё ещё было холодное презрение, от которого ей захотелось съёжиться и исчезнуть.

Она этого не заслуживала.

У неё было доброе сердце и благие намерения.

— Как только я окажусь в безопасности, я тебя освобожу.

— Когда?

— После того как мне исполнится двадцать один год и я стану владелицей этого дома, ты будешь свободен. Полностью свободен примерно через пять дней, начиная с сегодняшнего дня, — пообещала она.

Не пройдёт и недели.

Её слова ослабили внутреннее напряжение, наполнили её тёплой надеждой. Как только она станет владелицей дома, она тоже будет свободна.

Она сможет жить так, как ей захочется. Путешествовать, исследовать мир — и всё равно возвращаться домой.

— Обещаю.

Циничная улыбка тронула его губы.

— Простите, но опыт научил меня не доверять людям. Они склонны забывать о своих обещаниях.

Её охватил гнев. Джинн был невыносим. Он был одержим желанием видеть в ней самое худшее.

— Можешь напомнить мне об этом при случае. Хотя я намерена сдержать своё слово.

— Так ты не будешь возражать, если я напомню тебе?

— О чём ты?

— В моё время некоторые люди привязывали нитку к пальцу в качестве напоминания. Другие обменивались кольцами.

Распутин слегка задел её, словно приковав к земле.

Она украдкой взглянула на острое, красивое лицо Ашмаэля.

Опасная территория.

Кольца казались слишком романтичными.

— Согласна на верёвочку.

— Тебе придётся носить её постоянно.

Она решила, что это вполне разумная просьба.

— Хорошо.

Он поднял руку, схватил что-то из воздуха, повернул и что-то пробормотал. Затем, улыбаясь, подошёл ближе. На его пальцах свисала чёрная атласная лента.

— Я сам выберу, куда её повязать, или ты снова скажешь «нет»?

Далия подняла указательный палец левой руки.