Не знаю, что я ожидала найти. Я провожу указательным пальцем по обложке книги, обводя ее название. Медленно очерчиваю плавные изгибы и завитки букв S, а затем C, пока в голове бьется мысль о том, что мы находимся наедине в запретной части его дома.

Оставаться с ним наедине здесь ощущается иначе. Наверное, поэтому я вдруг слишком остро ощущаю его присутствие. Осознаю размах его широких плеч в тусклом свете. То, как он, кажется, заполняет собой все пространство — заполняет мои мысли.

— Я слегка разочарована, — признаюсь я, пытаясь проигнорировать это опасное озарение. — Скажи, что там, дальше по коридору, есть темница.

— Мой кабинет, спальня. Остальные были… — Инквизитор забирает книгу и кладет ее в и без того шаткую стопку.

Я приподнимаю бровь. Кое-кто терпеть не может, когда трогают его вещи.

— Я освободил Ленору от обязанности здесь убирать. У нее и так забот хватает, — объясняет он, уже направляясь дальше. — Хочу тебе кое-что показать.

Он пересекает комнату, подходит к стеклянным дверям и распахивает их, открывая вид на просторную каменную террасу. Океанский бриз треплет мою одежду, когда я выхожу следом за ним. Благодаря уровню алкоголя в крови, я этого почти не замечаю. Балкон нависает над обрывом, его перила скользкие от мха и морских брызг. Инквизитор вцепляется в них, вглядываясь в дикую, черную воду.

— Я прихожу сюда, когда хочу побыть один, — говорит он. Его голос почти тонет в реве волн внизу.

Я ежусь, становясь рядом с ним.

— Ты приводишь сюда всех своих гостей?

Он смеется, но в этом смехе сквозит горечь.

— Ты первая.

Небо над головой чистое, дождь наконец-то прекратился, и, кроме пустоты Ночного Шрама, в темноте мерцают тысячи звезд. С моря поднимается и клубится по балкону густой туман. Инквизитор снимает свой китель и накидывает мне на плечи. Я хочу вернуть его и заявить, что мне от него ничего не нужно, но он теплый, а я выпила слишком много, чтобы притворяться. Нравится мне это или нет, я жива лишь по прихоти Инквизитора Мариуса. Но прямо сейчас? Меня это не бесит.

Мы долго стоим так, наблюдая, как внизу море бьется о скалы. Мои собственные мысли бурлят так же яростно. Пропитанный вином мозг один за другим рождает вопросы, которые лучше ему не задавать.

Когда он наконец забирает у меня бутылку, то хмурится.

— Ты ее допила. — Он переворачивает ее вверх дном, словно надеясь, что там осталась пара капель.

— Издержки распития в компании, — подмечаю я. — Вино уходит быстрее.

Он фыркает.

— Точно. Подожди.

Он скрывается внутри и возвращается уже с другой бутылкой.

— Я думала, ты не пьешь в одиночестве, — говорю я, когда он передает ее мне.

— Я лучше раздаю советы, чем следую им.

— Ты не привык к компании, — догадываюсь я.

— Талиесин и Вессика…

— Не считаются, — останавливаю я его.

— Они будут в восторге это услышать.

Я отмахиваюсь.

— Люди, которым платят за выполнение твоих приказов, не в счет.

— Полагаю, тогда хорошо, что ты здесь. Ты бы не стала выполнять мои приказы, даже если бы я тебе платил. — Он вздыхает, но клянусь, он еле сдерживает улыбку. — Но именно поэтому я и привел тебя сюда, в место, где я никогда не чувствую себя одиноким.

— Потому что это крыло твоей семьи? — спрашиваю я его.

— Мой отец почти всегда был в отъезде, даже когда находился дома, — признается он. — А мама любила море. Раньше это крыло предназначалось для гостей, но она захотела просыпаться с видом на океан.

— И твоего отца не было рядом, чтобы помешать ей занять западное крыло, — догадываюсь я.

— Он любил ее слишком сильно, чтобы отказать. — Он делает паузу, глядя в бесконечную бездну ночи и океана перед нами. — Я думал, он сделал это, чтобы задобрить ее, раз уж вечно пропадал по делам и никогда не бывал дома, с нами. Раньше я злился на него за это.

— Что изменилось? — спрашиваю я.

— Я стал покровителем. — В его голосе звучит печаль. — Теперь я понимаю.

— Кому ты рассказываешь — я обижалась, что родители заставляли нас делать все дела по дому и земельным угодьям, но когда их обоих не стало… — Я качаю головой. — Это огромная ответственность.

Он бросает на меня взгляд.

— Но ты скучаешь по всему этому?

— По работе? — мой смех отдает горечью. — Нет. А по семье? По нашей земле? — По знанию того, где мое место? По ощущению своего угла в этом мире? Я сглатываю и киваю: — Скучаю. Но по большей части я чувствую себя последней сукой из-за того, что оставила Бродерика разгребать все это дерьмо в одиночку.

— Он разберется, — говорит Инквизитор, поднимая бутылку и делая глоток. — Мы все это делаем.

— Это отличные новости, потому что лично я пока ни хера не разобралась. Если у тебя есть идеи, не стесняйся поделиться, — сухо произношу я.