Примерно через две ночи после моего рассказа Диана устроила ночевку с детьми на полу в комнате паники. Это было просто что-то веселое для них. Что-то другое. Тук сначала не был уверен в этом, но когда Мария наложила на него чары, он растаял, как обычно. Мы с Рикки воспользовались тем, что комната была предоставлена самим себе, и впервые за много недель занялись любовью. Это было приятно, очень приятно. Я думаю, мы соединились так, как не соединялись последние пару лет. Я никогда не забуду ту ночь. Мы заснули в объятиях друг друга.

Потом, где-то в темноте ночи, она разбудила меня.

"Что?" сказал я.

"Здесь тихо... так тихо".

Сначала я подумал, ну надо же, какая нелепая причина меня будить... но потом я понял, что она имела в виду. "Генератор", - сказал я.

Мы оба уже встали с постели, натягивая одежду. Тук поставил несколько ночников, чтобы можно было ориентироваться на лестнице, но они, конечно, были погашены. Я поспешил подняться по ступенькам на следующий уровень, но электричество было отключено, поэтому клавиатура не работала. У Тука был ключ, который отпирал двери вручную.

Я стучал в дверь и выкрикивал его имя, пока не услышал, как он ругается.

"Электричество отключено!" позвал я его.

К тому времени Джимми уже проснулся и был с нами. "Что происходит?" - спросил он.

"Генератор отключился".

Тук отпер дверь и сказал Джимми пойти отпереть ту, что ведет в комнату паники. Он дал ему запасной ключ. Рикки была в ужасе, и я чувствовал, как по ней пробегает страх. Я сказал ей, что все будет хорошо, а затем последовал за Туком вниз к колыбели. С помощью фонарика он открыл люк в подвал.

"Должна была сработать резервная система", - сказал он. "Я не понимаю".

Но когда мы включили свет на генераторах, мы оба увидели, как именно это произошло: кнопки аварийной остановки были нажаты как на первичном, так и на вторичном генераторе. Но кто мог нажать на кнопки аварийной остановки?

"Что это за хрень?" сказал Тук. "Кто, черт возьми, мог это сделать?"

Я держал свет, пока он проходил процедуру запуска, которая, как он сообщил мне, займет около пяти минут, поскольку генераторы были отключены за два часа до этого.

В этот момент Джимми заглянул к нам в люк. "Дик ушел", - сказал он.

Тук начал ругаться. Я думал, что он начнет кричать, но он не стал. Он просто спокойно посмотрел на меня и сказал. "Ты знаешь, он зашел слишком далеко. Когда я его поймаю, он перелетит через забор".

Конечно, я сразу же захотел сказать ему, что так делать нельзя, но когда я попытался придумать хорошую причину, почему нельзя, я ничего не смог придумать. Я имею в виду, мне нравится думать, что я сострадательный и терпимый человек. Я могу вынести много дерьма, прежде чем сломаюсь или выбьюсь из сил. Но в конечном счете, Тук спас все наши задницы. Он опекал нас всех. Он был нашим старшим братом, который не подпускал к нам хулиганов. Он приютил нас, когда нам некуда было идти. Это было его место, его инвестиции. Реалистично, логично... мог ли кто-нибудь из нас остановить его от того, чтобы бросить Дика на съедение волкам? Да. Нет. Возможно. Но имели ли мы на это право?

"Стив, вы с Джимми выследите этого ублюдка и не трогайте его", - сказал он мне, занимаясь запуском системы генератора. "Ты можешь оставить это мне".

Вздохнув, я поднялся, чтобы присоединиться к Джимми.

Когда я пришел туда, Джимми сделал довольно неприятное открытие: дверь безопасности была открыта. Должно быть, Дик прошел через нее, но оставил ее приоткрытой. Что ж, по крайней мере, мы знали, где он находится. У нас у обоих были пистолеты и фонарики, и мы повторили процедуру той ночи, когда Дик отправился бродить. Джимми обошел вокруг башни, чтобы посмотреть, сможет ли он его найти, а я, с фонариком в руке, трусцой побежал по дороге. На пешеходной дорожке я увидел, как вокруг движутся лучи фонарика. Мне это не понравилось. Когда наш защитный экран не работает, может случиться все, что угодно.

Я не стал искать его в поле. Наверное, в глубине души я думал, что если он выйдет на минное поле, то произойдет большой взрыв, и нам больше не придется заниматься этим дерьмом. Это звучит холодно, и я знаю это. Но я дошел до точки, когда мне надоело, что Дик подвергает опасности всех нас.

Я обошел кусты и увидел, что кто-то стоит на дороге.

Я подумал, что это Пол.

Но это был не Пол. Просто мальчик, который был примерно его возраста, когда он умер. Он стоял там, неподвижный, как статуя, в синем погребальном костюме. Цвет лица был серо-крапчатым. Желто-зеленая плесень проросла из-под воротника и распространилась по щекам, как пух. Его глаза были молочно-белыми, губы исчезли, за рваной дырой рта не было ничего, кроме оскаленных зубов.

Он бросился на меня.