Я не мог понять, откуда. Внезапно повсюду раздались выстрелы, и я увидел вспышки дул из пустых окон и дверных проемов. Люди из контрразведки выбежали наружу, и парни из 121-й группы были прямо за ними, стреляя в открытые двери. Они выпускали патроны во все стороны. Я видел, как двое солдат бросали за ними гранаты, когда они бежали. Болтовня по связи стала дикой и неистовой.
"Приготовьтесь", - сказал нам лейтенант.
К чему?
Я сканировал тепловизором, но улавливал только тепловые сигнатуры людей из оперативной группы 121 и их контрразведчиков. Головной отряд выскочил из мечети, и тогда я увидел восемь или десять человек, выходящих вслед за ними. От них не было никаких тепловых сигналов. Это было бессмысленно. Они были одеты в черное с красными клетчатыми шарфами на лицах, что было примерно так же близко к настоящей форме, как у джихадистов. Они были закоренелыми экстремистами, и я знал это... но что-то было не так.
На самом деле, что-то было крайне неправильным.
То, как они двигались.
То, как они действовали.
Они не бегали вокруг с криками, как ваши обычные Джонни Джихады, разряжая в вас обоймы из своих АК. Нет, у этих Али Бабасов не было оружия. Они шли на 121-ю боевую группу с голыми, мать их, руками!
Я видел, как трое или четверо из них надвигались на десантника.
Он всадил в них несколько пуль, чтобы они отступили, а затем поднял пистолет, который был прикреплен к баку на его спине. Я ожидал увидеть огненную струю, но она была похожа на пену, белую пену.
Я навел на нее свой перископ.
"Что за хрень?" услышал я слова Денни.
Пена ударила в одного из неизвестных людей - в тот момент я еще не был готов назвать их EC, Enemy Combatants, - и то, что я увидел, заставило меня открыть рот. Человек крутился вокруг себя, царапая себя когтями... затем он упал на землю, дымясь и шипя. Я увидел, как что-то поднимается из этой пены и пара: отполированный белый скелет. В этих баках было что-то похожее на кислоту.
Я видел, как трое или четверо других солдат 121-го отряда выстроили оборонительный кордон из этого вещества.
Я видел, как атакующие люди разжижались, попадая в ловушку.
К тому времени люди из контрразведки пробежали мимо нашей позиции, мы опустили ворота, и они забрались в "Страйкеры". 121 десантник сражался в тылу, оттесняя нападавших назад, а затем убегая в ад. Когда один из них проходил мимо моего "Страйкера", он крикнул: "ЗАЖИГАЙ! ПОДЖИГАЙТЕ! ПОДЖИГАЙТЕ ЭТИХ УБЛЮДКОВ!"
Я навел перекрестие на группу, которая ковыляла вперед, и навел на них прицел. Они двигались странной, дерганой походкой, как марионетки. Я открыл огонь и разрезал их пополам из 50-го калибра. Они упали... но не перестали двигаться. Некоторые из них пытались уползти. Я продолжал стрелять, выцеливая их пачками и укладывая их. Но они продолжали приближаться, вываливаясь из зданий, киша, как муравьи, ползком пробираясь к нашей позиции.
К тому времени, конечно, 50-е калибры на других "Страйкерах" были в действии, и трассирующие снаряды летели, как град, вниз по аллее. Помощники пулеметчиков отстреливались из своих M4, а пулеметчики поливали из своих M240 все, что двигалось.
В этот момент машина лейтенанта Стейкли выпустила ракету TOW, которая пронеслась по аллее и попала в мечеть. Раздался гулкий взрыв, вспышка света, которая почти ослепила меня в темноте, и в воздух полетели обломки.
"ОНИ ВСЕ ЕЩЕ ИДУТ!" услышал я крик Денни. "ТАМ, БЛЯДЬ, ПОВСЮДУ ХАДЖИ! ОНИ ГРУППИРУЮТСЯ! ОНИ НЕ УМИРАЮТ... ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ? ЭТИ ХАДЖИ НЕ УМИРАЮТ, БЛЯДЬ!"
И к тому времени мы все увидели это.
Мы разрывали их на части 7.62 из 240-х, 50-го калибра и гранатами, но это их не останавливало. Мы рубили их, резали, как маленькая девочка ножницами режет бумажных кукол, но этого было недостаточно. Их части все еще двигались. Торсы ползли вперед. Безрукие твари пробирались сквозь обломки. Люди, продырявленные пулями, протискивались к нам. Я продолжал раскачивать полтинник, опуская его снова и снова.
"Головы, тупые уроды!" - прокричал по связи один из 121-го парня. "ЦЕЛЬТЕСЬ В ГОЛОВЫ! СНЕСИТЕ ИХ ГРЕБАНЫЕ ГОЛОВЫ!"
Конечно, почему бы и нет? Мы начали делать именно это, а потом они падали и оставались лежать. Еще одна ракета TOW снесла фасад здания и похоронила десять или пятнадцать из них заживо (?) в горе обломков. Мы зажгли их и смазали по количеству.
"ДАВАЙ, ХАДЖИ!" кричал Денни. "ДАВАЙ! ДАВАЙ! ИДИТЕ И ВОЗЬМИТЕ НЕМНОГО, ЧЕРТОВЫ ОБОРВАНЦЫ!"
Они продолжали наступать, и лейтенант отдал приказ отступать.
Хаммеры уже отъезжали, и страйкеры последовали за ними. Мой был последним, который еще оставался на блокирующей позиции, и мы продолжали отстреливаться. К тому времени я уже видел наших Джонни Джихадов очень близко и лично. Я видел, как они выглядели. Я видел кости, торчащие из них. Я видел их оскаленные рты и сочащиеся гнилью лица. Я знал. Я знал, кто они такие. Мы все знали, кто они такие, но не говорили об этом.
Когда мы отъехали, я увидел фигуру, выходящую из взбаламученной пыли, обломков и дыма: сержант. Я забыл о нем, как и все остальные. Он вышел, и я увидел, что он ранен, его костюм "Тайвек" разорван от горла до промежности. Его внутренности выпирали наружу, как розовые змеи.