— Да! — я кричу ему в ответ: — Ты единственный, кто настолько глуп, чтобы выходить на воду в такую гребаную погоду.

Его лицо искажается от гнева, но затем на нас обрушивается еще одна волна, и он врезается в борт лодки, и ему приходится ухватиться, чтобы не упасть за борт.

Черт, было бы приятно посмотреть, как он тонет.

Я никогда не была жестокой и агрессивной, но как бы мне хотелось быть такой сейчас. Потому что смотреть, как этот человек истекает кровью, как он пустил кровь мне, было бы для меня чем-то сродни наркотику прямо сейчас.

— Нико, — грубо говорит Тревор, — давай, блядь, быстрее.

— Сэр… — кивает он, повинуясь, нажимая на рычаг, который заставляет лодку увеличить скорость.

Движение краем глаза заставляет меня повернуть голову и заметить, что Ретт ползет ко мне, оставляя за собой водянистый кровавый след.

— Прекрати, — шиплю я. — У меня есть план.

Он поднимает на меня умирающие глаза, лицо искажено болью. Мое сердце замирает. Он собирался умереть. Эверетт умирал.

— Тревор, — рявкаю я, — могу я осмотреть его? Он истечет кровью.

— Нет.

— Ты сказал мне, что они не пострадают, — говорю я. — Я пошла с тобой!

— Я ничего не говорил, Майя, дорогая.

— Тревор, пожалуйста. Он умрет.

— Я могу позаботиться о нем, сэр, — говорит Нико. — Просто держите прямой курс.

— Отлично, — рычит Тревор, садясь за руль, в то время как Нико направляется к бьющемуся телу Ретта.

Он едва смотрит на меня, хотя я уверена, что он пытается помочь всем, чем может.

— Майя, иди сюда, — приказывает Тревор.

— Что?

— Ты что, оглохла? — рычит он. — Иди сюда. Сейчас.

Я сглатываю, переводя взгляд с его спины на нож и Нико, который стоит на коленях рядом с Реттом, склонившись над его телом, но я не могла видеть, что он делает. Он поднимает на меня взгляд, его руки покрыты кровью Ретта, и он снова едва заметно кивает, что только подтверждает мою правоту.

Я стою на дрожащих ногах, пытаясь сохранить равновесие, в то время как мои пальцы сжимаются вокруг ножа. Я хватаюсь за перила, чтобы подойти к Тревору, который не оглядывается, настолько уверенный в том, что я не буду сопротивляться.

Я уже не была той девушкой, какой была тогда.

Моя рука сжимает нож так чертовски крепко, что я чувствую, как сводит мышцы, кости и суставы умоляют меня расслабиться, но я боюсь, что если сделаю это, то могу выронить его.

Вода стекает по моей коже, вкус соленой воды на губах, и под завывание ревущего ветра я поднимаю нож и вонзаю его вперед.

Я не ожидала, что это будет так приятно на ощупь. Не ожидала, что будет так чертовски легко разрезать одежду, кожу и мышцы.

Тревор вскрикивает, когда я вонзаю нож в цель.

— Достань его, Майя, — быстро приказывает Нико, — Поверни его и вытащи!

Крик вырывается из моего горла, когда я слушаю инструкции, изо всех сил пытаясь вывернуться, но из-за смеси крови и воды на моей руке я не могу как следует ухватиться, и теперь Тревор борется со мной. Я просто вытаскиваю его, вместо того чтобы выкручивать, отсоединяю рану и смотрю, как кровь хлещет из глубокой раны, капает на палубу и алыми змеями растекается по воде у меня под ногами.

— Что ты сделала!? — Тревор слабо выдыхает, хватаясь за перила, чтобы удержаться на ногах.

Несмотря на очевидную боль, он выглядит убийцей. Я отступаю, нож выскальзывает у меня из пальцев, когда он начинает лезть в карман, вероятно, за пистолетом, который, я знаю, он положил туда раньше.

— Майя, шевелись! — приказывает Нико. — Ложись!

Нико бросается вперед, оставляя Ретта на полу, снова без сознания, и хватает меня, когда Тревор стреляет из пистолета. Нико хмыкает и замирает, его голова опускается, чтобы посмотреть на свою грудь.

Его взгляд смягчается, когда он смотрит на меня в последний раз, но затем его колени ударяются о палубу, и жизнь покидает его, чертовски быстро. Был в одно мгновение, а в следующее исчез.

Тревор целится в меня из пистолета.

Я закрываю глаза. Ему повезло бы выжить после этой ножевой раны, и если бы мне пришлось умереть сейчас, то, по крайней мере, я сделала что-то, чтобы спасти себя.

Раздается выстрел, и я напрягаюсь, готовая почувствовать, как пуля пронзает мою кожу, но ничего не происходит.

— Черт! — Тревор рычит, и я, открыв глаза, обнаруживаю, что он разгоняет лодку на полную мощность.

И когда я оглядываюсь назад, я вижу это.

Одинокая лодка, борющаяся с волнами и штормом. Лодка, которую я узнаю и которая прямо сзади...

— Торин...

Сорок пять

 

Я потеряла Торина из виду пять минут назад. Мы заходили на посадку, и в какой-то момент я потеряла из виду нож. Я не знала, что еще могла бы использовать для самозащиты; у меня ничего не было.

Я не понимала, как он все еще стоял. Я порезала недостаточно глубоко? Я сделала что-то не так?