Дальше в воспоминаниях Уорна всплывали лишь отдельные моменты. Он чувствовал, как уходит время, и хотел успеть схватить де Села до того, как тот уничтожит доказательства. В одном из коридоров дворца на подоконнике василиск написал пару распоряжений и приказал Лорану проследить за их исполнением, направил Раинеля за набором лекарских амулетов, сделал еще одно внушение де Йонку и отправил следить за заговорщиком.

По инструкции надо было получить разрешение у императрицы, ведь арест ее внучатого племянника – это незаурядное событие, но Уорн решил действовать на свой страх и риск. Ворвавшись в казармы гвардейцев, он, пользуясь властью, забрал два десятка солдат и трех офицеров. Повезло, что там не было никого с высоким званием. В тот момент, когда гвардейцы в боевой выкладке вышли из казарм, прилетел вестник от Лорана. Названый брат нашел портальщика, который знал место, показанное менталистом. Это действительно оказалась деревня.

Удивительно, что Харт не заблудился и вовремя явился к порталу. Перед самой отправкой Уорн послал вестник императрице. Фактически он поставил в ее в известность о том, что планирует сделать. Наглость, которая может привести к обвинениям в измене или отстранению от должности.

Отправление тоже случилось без малейших проволочек. После Харта к порталу подошел Лоран с четырьмя магами и Раинель, нагруженный несколькими сумками с микстурами, мазями и амулетами. Группа захвата организованно вышла в деревне близ Гризского водопада, дом с синим забором быстро взяли в кольцо и поставили заглушку от телепортации.

А вот дальше Уорн винил себя в том, что попытался уговорить де Села сдаться. Перед телепортацией василиск быстро допросил Харта и узнал о плененном менталисте и встрече в пещере. Причем все эти знания выражались в бессвязных картинках и обрывках мыслей. Возможно, если бы у него было время проанализировать подсмотренные видения и подслушанные мысли, то он бы действовал по-другому, но тогда дорого было каждое мгновение.

Появившись на пороге дома и едва не сшибив дворецкого, Уорн потребовал сдачи де Села. Увидев недоверие и презрение на лице заговорщика, василиск решил зайти с красных*:

– Мы все знаем о менталисте у тебя в плену и о встрече в пещере! Сдавайся!

_____

*Зайти с красных – аналог нашего выражения «пойти ва-банк».

_____

Уорн не ожидал того, к чему приведут эти слова. Не колеблясь ни мгновения, де Сел кинул в их сторону амулет с заклинанием взрыва огня. Все, что успел сделать василиск, – это активировать защиту в обереге и слегка растянуть ее, чтобы закрыть отряд позади.

Лоран не растерялся и с помощью магической плети дернул к себе опешившего дворецкого. Защита лопнула, оттянув на себя большую часть заклинания, и разумных раскидало по каменистой почве рядом с домом.

Все, кто стоял в первых рядах, получили ожоги и травмы разной степени тяжести. Только дворецкому волей богини повезло больше всех, плеть откинула мужчину назад за мгновение до взрыва. Сбив двоих гвардейцев, он получил несколько синяков и слегка обжег пятки. Теперь слуга сидел на земле недалеко от Уорна и слегка покачивался, схватившись за голову, – в огне погибла вся его семья.

После активации амулета в доме прозвучали еще несколько взрывов, вылетели окна и дверь. Три стены дома рухнули, но, похоже, де Селу удалось уйти. Опешивший, оглушенный случившимся горем, дворецкий выложил все, что знал. Как оказалось, с его сознанием тоже поработал неизвестный менталист, но блок стоял гораздо крепче, и пока Уорн решил не допрашивать несчастного.

Харт утверждал, что в подвалах дома кто-то еще остался в живых. Кроме того, дворецкий знал о подземном ходе, по которому мог уйти де Сел. Уорн решил оставить здесь Раинеля, ведь, кроме эльфа, тут не было ни одного полноценного целителя, и Харта, поскольку увести менталиста от развалин, когда тот искал выживших, было невозможно.

Теперь предстояло прыгнуть во дворец, чтобы отчитаться императрице об операции. Дворецкого Уорн планировал взять с собой.

– В таком виде пойдешь на прием? – Лоран сел на землю рядом с василиском. Выглядел некромант ужасно. Обожженная половина лица и шеи покрылась струпьями, часть волос, ресницы и брови сгорели, глаза покраснели и слезились, плащ висел клочьями.

Уорн подозревал, что сам выглядел не лучше. Одежда на нем мятая, в пыли и саже, один рукав рубашки и вовсе отсутствовал.

– Не думаю, что оскорблю ее своим видом больше, чем тем письмом. Проморгал заговорщика под носом, Ренивер, белых и еще шхыр знает что. Неучтенный менталист, скорры у аристократов, а я ничего об этом не знаю, – устало покаялся Уорн, – достаточно для того, чтобы снять меня с должности.

– Прекрати! Императрица мудрая женщина и все поймет.