– Секрет, – эльф загадочно улыбнулся.

– Знаешь, даже обидно, что волосы у меня недостаточно отросли, чтобы сделать какую-нибудь прическу, – огорчилась я, – и уши не проколоты.

– Можно не надевать весь комплект сразу, – по связи чувствовалось, что Раинель доволен произведенным эффектом. – А насчет ушей – могу проколоть прямо сейчас. Хочешь? Будет не больно.

– Конечно, хочу! – уверила я его.

Процедура действительно оказалась безболезненной. Раин сразу вдел мне сережки, а потом еще и наколдовал магическое зеркальце, чтобы я могла оценить подарок.

– Спасибо! – искренне поблагодарила я и поцеловала щеки и нос эльфа.

Следующим подарок вручил Лоран. В небольшой шкатулке обнаружились, как мне сначала показалось, серебристые капроновые колготки.

– Что это такое? – удивилась я, вытягивая невесомую ткань.

Тонкие серебряные нити сплетались в сложный узор, переливаясь на свету, как бриллианты. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это перчатки.

– Невероятно! – восхищалась я, щупая бесподобную ткань. – Из чего это сделано?!

– Это тайна! – напустил туману Лоран. – Тебе это лучше не знать.

– Из этих… тварей пустоши? – предположила я, вспомнив, чем занимался некромант.

– Как ты угадала? – опешил мужчина.

– Это тайна! Лучше тебе не знать! – спародировала я Лорана и расхохоталась. – Какая разница, из чего эта красота сделана? Наоборот, хоть что-то полезное от этих тварей. Но, пожалуй, технологию изготовления мне знать не хочется.

– Между прочим, это еще и артефакт, который будет защищать от направленной атакующей магии, – пояснил некромант.

– Очень красиво, – сказала я, любуясь игрой света на тонкой ткани.

– Надень, на твоих руках они будут смотреться еще лучше, – посоветовал Лоран.

Он не ошибся, перчатки выглядели прекрасно и не раздражали кожу. Так же, как и Раинеля, я поцеловала Лора в нос и в щеки.

– А мой подарок нельзя пощупать, – развел руками Амран, – но можно посмотреть.

Передо мной соткалась иллюзия: черный, наверное, это был конь, с длинными, загнутыми назад рогами. Конь бежал по полю, встряхивая роскошной гривой. Под бархатной кожей перекатывались мускулы, черные умные глаза смотрели с норовом, большие ноздри вздрагивали в такт дыханию. Столько красоты и звериной мощи было в этом беге, что я невольно залюбовалась.

– Это пройн. Он твой! – радостно выдал Амран, почувствовав мое восхищение.

– А что мне с ним делать? – растерялась я.

Честно говоря, не представляю, зачем мне рогатый конь? Верховой ездой я никогда не занималась. С другой стороны, в хозяйстве сгодится. Стало как-то очень смешно. В придачу к четырем мужьям, к немаленькому городу с пиратами и охотниками на нежить, к проблемному графству такой конь в самый раз. Обычный тут не приживется, а вот рогатый и норовистый – в самый раз! Будет от меня Девейда отгонять. К тому же, действительно, красивая зверюга.

– Пройны – полуразумные животные. Их осталось немного, и они очень дороги, – начал Амран.

В результате короткой лекции я узнала, что пройны – верные спутники, умны, сообразительны, легко поддаются дрессировке. До Дня Сожжения келриты жили в степных районах, и почти у каждого был свой пройн. Огромные табуны этих коней паслись повсеместно, на самых сильных и красивых разъезжали аристократы всех материков, но после все изменилось.

Выжившие келриты переселились севернее, земли не хватало, а пройнам требовались большие пастбища. Животные почти вымерли, но несколько келритских общин сохранили традиции и продолжали разводить коней, несмотря на трудности. Сейчас ситуация немного выправилась, и в моду среди высшего общества вновь вошла верховая езда. Если раньше пройны стоили дорого, но были вполне доступны для обеспеченных граждан, то теперь каждая рогатая коняшка оценивалась едва ли не на вес золота.

Семья Амрана как раз оказалась среди тех немногих келритов, что продолжали дело своих предков, выращивая этих удивительных животных. В общем, вполне себе ценный, статусный подарок, потому что таких коней мог себе позволить только очень обеспеченный разумный.

– У каждого из нас есть свой пройн, – закончил Амран свою лекцию.

– Погоди, раз у всех есть, почему тогда в поместье нет конюшен? – удивилась я.

– Ухаживать за пройнами тяжело, поэтому обычно те, кто покупает, оставляют жеребца или кобылку в табуне, перечисляя деньги за содержание. В любой момент владелец может прибыть, чтобы покататься или забрать пройна на время, – объяснил келрит.

Таки я подозреваю, что в родственниках у Амрана определенно затесался какой-то еврей, который и придумал всю эту систему. Келриты выращивают статусных лошадей, продают их денежным мешкам за сто пятьсот тыщ, но богачи коней не забирают, а еще и платят каждый месяц за содержание. Гениально! Как бы сказал мой папа: «Тетя Софа одобрит».