Внезапно за дверью снова раздались голоса. Я вздрогнула и прислушалась.

– …император вызвал его к себе, – проговорил чей-то грубый мужской голос. – Хоть бы разделался с этим предателем раз и навсегда.

– Ты уверен, что принц знал о предательстве этой девки? – спросил другой.

– Не знал бы, отдал бы палачам, как только выяснилось бы.

Я замерла. Все во дворце считали, что меня надо казнить. Если бы не Реймонд, я, скорее всего, уже была бы мертва. Но зачем его вызвал к себе император? Может для того, чтобы убедить, что фаргарийскую девку всё-таки стоит отдать палачам?

Страх сжал горло, не давая вдохнуть. Пять дней. Реймонд не отдаст меня. Я должна ему верить. Просто потому, что верить больше нечему и некому.

Я прислонилась лбом к холодному дереву двери и сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

«Пожалуйста, – мысленно попросила я. – Пусть с нами всё будет хорошо!»

Впервые я просила высшие силы не только за себя, но и за Реймонда. Он больше не был мне безразличен.

Моё сердце колотилось от страха за него так же сильно, как когда-то колотилось от страха перед ним.

Голоса за дверью стихли. Я медленно отошла и опустилась на кровать.

Нужно было готовиться ко сну. Реймонд приказал мне лечь, не дожидаясь его. Приказал.

Даже теперь, когда мы оба оказались в опале, я боялась нарушить приказ Реймонда. С самого начала я не была его женой по-настоящему. Я была его собственностью. Вещью. Средством для достижения цели. Так было прежде. А теперь?

Точно ли теперь всё изменилось? Я коснулась подушечками пальцев припухших губ. По телу пробежала тёплая волна. Как хочется верить, что между нами возможно что-то иное.

Но нет, хватит мечтать. Мне приказано лечь спать, значит, нужно так и сделать.

Я осмотрелась по сторонам. Ванной комнаты, разумеется, в каморке не было. Не было ни кувшинов с водой, ни примитивного умывальника. И как мне помыться перед сном?

Придётся идти к слугам и просить у них воду и таз. Сами они точно обо мне не побеспокоятся.

Внутри всё сжалось от унижения. Но выбора не было.

Я сделала глубокий вдох, расправила плечи и вышла в коридор.

Слуга, к которому я обратилась, окинул меня презрительным взглядом с ног до головы. В его глазах я прочитала всё, что он обо мне думал: фаргарийская выскочка, жена опального принца, никто.

– Тебе нужна вода? – переспросил он.

– Да, – ответила я как можно вежливее, стараясь не обращать внимания на презрительное «ты». – И таз, пожалуйста.

– Иди за мной, – бросил он и, развернувшись, зашагал по коридору.

Я поспешила за ним. Мы прошли мимо нескольких дверей, спустились по узкой лестнице и оказались в подвале.

– Вот, – мужчина распахнул дверь в маленькую кладовку. – Выбирай.

Внутри на полках стояли тазы и вёдра. Старые, помятые, ржавые. Я замерла на пороге, глядя на это жалкое зрелище.

– Что-то не так? – в голосе слуги звучала плохо скрываемая насмешка. – Или ты привыкла к умывальникам из золота?

Я сжала зубы и шагнула внутрь. Выбрала таз, который показался наименее ужасным, хотя и на нём красовалось несколько пятен ржавчины.

– Воду где взять? – спросила я, развернувшись к слуге.

– Принесу, – отмахнулся он. – Жди в своей комнате. И нечего тут ходить, вынюхивать.

Несмотря на моё невесёлое положение, я фыркнула.

Да уж, много я тут разнюхаю в пользу фаргарийцев. Всё им расскажу, где хранятся бесценные ржавые тазы и дырявые вёдра.

Слуга неодобрительно покосился на меня и указал рукой на лестницу.

Прижав к себе таз, я поспешила наверх. Обратная дорога показалась мне бесконечной. Таз с каждой ступенькой казался всё тяжелее, и когда я добралась до своей каморки, мои руки и ноги дрожали от усталости.

В изнеможении я опустилась на край кровати.

Сколько ещё? Сколько ещё унижений мне придется вытерпеть?

Столько, сколько потребуется. Пять дней. Всего пять дней.

Прошло, наверное, минут двадцать, прежде чем в дверь постучали.

На пороге стоял тот же слуга с ведром воды. Он даже не посмотрел на меня, просто зашёл внутрь и вылил содержимое в таз.

Вода была мутной, с неприятным запахом.

– Постой, – остановила я его, когда он повернулся, чтобы уйти. – Вода грязная.

– Ты её пить собралась? – хмыкнул слуга.

– Мне надо умыться.

– Значит, сойдёт.

– Нет, – твёрдо сказала я. – Мне нужна чистая вода.

Слуга посмотрел на меня свысока:

– Тогда сама иди, – заявил он.

Ведро с грохотом полетело на пол, и слуга вышел, хлопнув дверью.

Я осталась стоять посреди каморки, глядя на мутную воду в тазу. В глазах защипало от подступающих слёз.

– Нет, – прошептала я, успокаивая себя. – Не такой уж важный повод, чтобы хныкать.