Взяв ведро, я выскользнула в коридор и попыталась сообразить, где здесь может быть кухня. Дворец был огромным, и в этой части я ни разу не была. Но понимала, что искать стоит на первом этаже. А где кухня, там и чистая вода.

После общения с хамом мне не хотелось ни у кого спрашивать дорогу. К счастью, коридоры были почти пусты. Но и те несколько слуг, которые попались мне навстречу, смотрели на меня с презрением и злым торжеством. Злорадство прямо-таки светилось в их глазах. Ну ещё бы, приятно видеть девушку в господском платье и с ведром в руках.

Кухню я действительно нашла на первом этаже по аппетитным запахам и звону посуды.

Только в этот момент я поняла, что голодна. Вот только выпрашивать еду и сталкиваться с очередным унижением я была не готова. Перетерплю.

Выскользнув в боковую дверь, я подошла к колодцу во внутреннем дворике. На мою удачу бадья, стоявшая рядом с колодцем, была полна чистой холодной воды. Видимо, её подняли совсем недавно. Я плеснула в ведро пару ковшиков и тщательно прополоскала его. А затем так же аккуратно стала наполнять.

– Что вы тут делаете? – окликнул меня кто-то.

Я обернулась. Молодая служанка смотрела на меня с любопытством. В её глазах не было ненависти, и я ответила просто:

– Беру воду.

– Сами? – она явно удивилась. – А вы кто? Одеты по-господски. Давайте я помогу.

– Шпионка она фаргарийская, – крикнул мужчина, несущий охапку дров на кухню. – Жена принца-предателя.

Лицо девушки окаменело.

– Гадина, – прошипела она, сплюнув мне под ноги. – Никогда не прощу таким, как ты, смерть брата.

Это было больно. Девушка скрылась в дверях кухни, а я, проглотив комок, застрявший в горле, продолжила наполнять ведро.

Обратный путь показался ещё более долгим, чем раньше. Тяжёлое ведро оттягивало руки, но я не останавливалась.

Когда я наконец добралась до каморки, облегчение было огромным. Но только физическим. Ненависть девушки, потерявшей брата, жгла меня. Была ли я хотя бы косвенно виновата в том, что происходит?

Вытерев скатившуюся слезинку, я аккуратно вылила в окно грязную воду из таза, и ополоснув его, налила свежую.

Наконец-то я могла умыться.

Вода была прохладной, очищающей. Каждое прикосновение к коже отзывалось приятным холодком, смывая усталость, грязь и липкие ненавидящие взгляды.

Закончив, я надела ночную сорочку, которую Реймонд создал для меня. Нежная ткань обняла меня, лаская кожу.

– Всё будет хорошо, – прошептала я, натягивая на себя жёсткое одеяло.

Сон не шёл. Я лежала, глядя в потолок, и слушала звуки замка. Где-то далеко раздавались голоса, шаги, скрип дверей.

А Реймонда всё не было.

Я повернулась на бок, прижала ладони к груди. Сердце билось слишком быстро, не давая успокоиться.

«Он вернётся, – пыталась я внушить себе мысленно. – Обязательно вернётся».

Усталость всё-таки взяла своё, и я провалилась в сон без сновидений.

Глава 22. Карцер

Реймонд Никхард Альверийский

Во фразе: «Как скажешь, братец», – не было ничего крамольного.

Но вот выражение моего лица и холодная улыбка привели Асмодея в бешенство.

Я одним только взглядом подкашивал всю его властность и самоуверенность.

И пока я окончательно не сломлен – я всегда буду на порядок выше его. Как старший брат. Как опытный военачальник. Как тот, за кем может пойти вся альверийская армия.

– В карцер! – рявкнул он, теряя контроль.

– За что? – невозмутимо приподнял я бровь.

– Мне не нравится, как ты на меня смотришь! – прошипел Асмодей.

Бездна. Похоже, что Мелине придётся провести в одиночестве как минимум одну ночь.

– Куда его отвести, Ваше Величество? – сделал шаг вперёд капитан стражей. – В Таунрус?

– Нет, в центральную тюрьму пока не надо, – тряхнул головой Асмодей. – Я не хочу, чтобы он покидал дворец. Бросьте его за решётку в подвальном каземате. Пусть посидит там до рассвета и подумает, чем рискует, проявляя неуважение к моей персоне!

– «Ваше Величество»? – с ироничным недоумением повторил я слова капитана.

Это деспотичное ничтожество с непомерно раздутым самомнением уже приказало своим людям обращаться к нему, как к Императору.

– Ты что, настолько оглох со своей фаргарийской девкой, что до тебя не доходят слова отца? И память отшибло? Он же ясно сказал, что моё слово равнозначно слову самого Императора, а моя воля – продолжение его воли. Я теперь не просто принц, не какое-то там высочество. Я действующий правитель Альверии! – вскинул голову наш новоявленный тиран. – И обращаться ко мне нужно соответственно статусу!

– Как пожелаешь, – небрежно повёл я плечом, развернулся и направился в подвал – пока не нарвался на более серьёзное наказание от этой истерички в штанах.

Два растерявшихся охранника ринулись вслед за мной.

– Выберите там для него самую сырую и холодную клетку! – донеслось нам в спину.

– Да, ваше величество! – нестройным хором отозвался мой конвой.

В итоге штрафную камеру выбрал я сам.