- Я услышала тебя, казначей. Думаю, моя очередь быть благородной. Подожди, пожалуйста, меня здесь - мне надо переодеться, и напиши кому-то из своих друзей - мне нужен ещё сопровождающий из знатного дома, помимо тебя. Мой брат не подойдет, я бы предпочла Оса Водного или Аки Белую, но, уповаю на твой выбор.

Ар нахмурился:

- Что...

- Ты хочешь обезопасить свою лисицу, Казначей? Ты удивишься, но я тоже не хочу, чтобы она умирала. С самого начала старалась не допустить этого. А ещё я не хочу пару, которая меня ненавидит и устанавливает связь пощечиной; не хочу жить с тем, для кого над моей кожей расцветают бутоны, когда могла бы найти того, для кого раскроются прекрасные цветы - как ваши с ней. Я хочу свободы, казначей, и получу её. Ничего не спрашивай пока - ты все увидишь.

С этими словами она, круто развернувшись, скрылась в глубине своих покоев.

15

Ири стояла перед дедушкой... перед Алым Старейшиной ухоженная, с уложенными в сложную причёску волосами, с идеально прямой спиной. Ее платье, какое следовало бы надеть на какое-нибудь торжество, тяжелым бархатом падало на пол. Кроваво-красные губы её изгибались в вежливой улыбке, а глаза сияли. Она заставила своих высокородных гостей ждать себя непозволительно долго, но сумела довести свой облик до той грани совершенства, которая позволила бы чувствовать себя увереннее.

Ар Серый и Ос Водный, явно не ждавшие от неё ничего хорошего, тем не менее, молчали. Ири же, светски улыбнувшись, сказала:

- Уважаемый Старейшина, есть нечто, что я хотела бы произнести пред тобой при свидетелях.

Мужчина нахмурился, пробежался оценивающим взглядом по Ару. Ири улыбнулась шире: о да, думай, что победил, предвкушай это, ты, буквально толкающий меня в объятия того, кто сломал меня и унизил, попрекающий долгом, и честью, давящий своим авторитетом - поверь, что победил!

- Слушаю вас со всем вниманием, - проговорил дракон ритуальную фразу. Улыбка Ири превратилась в оскал.

- Пред лицом Старейшины и высокородных свидетелей я отрекаюсь - от имени, от рода, от гор. Я оставляю за спиной свою пещеру и свои сокровища. Мои крылья отныне принадлежат лишь мне. Услышаны ли мои слова?

Ири смаковала его лицо, наслаждалась им, как главной в своей жизни победой. И впервые почувствовала, что она больше не жалкая, и больше нет никого, кому она не сможет отказать: только в тот миг она поняла, что до этого момента, до плавящегося магмой удивления в этих вечно равнодушных, помешанных на власти глазах, она и не поднималась с колен, но теперь - свободна.

- Твои слова услышаны, - его голос надломился. Едва заметно, но для того, кто в свое время недрогнувшей рукой пожертвовал дядей, сестрой и её парой ради амбиций, даже лёгкая дрожь уже была многим.

- Ты ныне не имеешь имени, и должна убраться из этих гор до заката, - сказал он тверже, справившись с собой, - Если осмелишься вернуться, любой из рода Алых драконов имеет право убить тебя, как предательницу.

Она с достоинством поклонилась, и, не глядя на спутников, решительно вышла вон. Парой минут позднее над Рооком взвилась в воздух красная боевая драконица, мощная, но по-своему изящная, и её клич растаял огненным заревом в голубом небе.

***

- Слушай, не очень тактично о таком спрашивать, но мне любопытно... - начала Шу. Они ехали на крыше паровой машины, солнце клонилось к закату, ветерок обдувал лицо, и лисе показалось, что это подходящий момент для такого разговора.

Мика только рукой махнула:

- Оставь свои реверансы, я не особо обидчивая. Про шрамы спросить хочешь?

Шу даже опешила от такого предположения.

- Нет, конечно! Про запах. Он у тебя очень необычный, ни на что не похожий, и мне было интересно, если не секрет, от кого ты его унаследовала?

Зеленоволосая резко повернулась и уставилась на лисицу с очень странным выражением в глазах. На миг Шу привиделась там беспомощность, а ещё стало страшно - неужели все спрашивали про шрамы?..

- О, это, - сказала Мика после недолгого молчания, - Я бы и рада тебе ответить, лисявка, но мамаша у меня была слаба и мозгами, и на передок. Она утверждала, что мой отец - лесной, мать его, бог. На полном серьёзе притом так думала. Ну, это он ей сказал, сама понимаешь, чего только мужики не скажут, когда где-то зачешется. Думаю, какой-то маг заезжий чудил, оттуда у меня к всяческой ворожбе талант. А родительница у меня редкой красоты была - пока не спилась и не спаскудилась до состояния половой тряпки. И все меня учить пыталась: главное - мужик в доме, а какой, не важно. Тьху. Она не только на лесного бога, но и на "милая, это в последний раз", "это не то, что ты подумала" и прочую такую лабутень велась.