— ...вы — мои друзья, — вещала девица, купаясь в мужских взглядах. — А с друзьями ни-ни, вы мне как братья. И вообще, какие отношения? Учёба и только она. Вот если окажусь истинной парой какого-нибудь нелюдя — сразу убегу!

— Зачем? — недопонял папенькин сынок. 

— Чтобы знал, какая я, и ценил! А то эти нелюди — наглые твари: похищают девиц, и поминай, как звали! Нет уж, пусть за мной побегает, заслужит мою благосклонность — я себя не на помойке нашла!

Лиз, подошедшая сбоку, ухмыльнулась и шепнула:

— Спорим, эта всеми лапками за то, чтобы её похитили?

Ирейн сдавленно рассмеялась. 

— Я вот не знаю, что сделал бы, окажись моей парой кто-то из нелюдей, — сказал тот самый каштановый дылда так бесхитростно, что сразу стало ясно — издевается. — Но не думаю, что стал бы бегать. Обалденно красивая бессмертная девица, которая любит только тебя... Это прям мечта. 

Розоволосой предсказуемо идея по вкусу не пришлась.

— Что за ерунда? Ты — и пара кого-то бессмертного?

— Ну а что? — глаза у парнишки стали ещё невинней. — Люди очень редко бывают парами старших рас, но если уж такое случается, то это может быть и мужчина, и женщина — случаев примерно поровну.

Настроение у девушки заметно ухудшилось, а вот мальчишки оживились, наперебой обсуждая, кем бы таким могла быть их пара.  

Лиз налила себе эля, вторую кружку протянула Ирейн и шепнула:

— Не будь я занята вечерочком, навестила бы этого шустренького мага. Уж я-то всяко получше этой, простите боги, крашеной жерди. 

— На чей вкус, — пожала Ирейн плечами. — И кем ты уже занята?

— Вон той парочкой волков, — голубые глаза разносчицы хищно полыхнули. — Они из тех, кто берёт одну девочку на двоих — знаешь, у их клана это частенько, так что меня ожидает интересная ночка. Кстати сказать, третий, который совсем один, уже не первый раз на тебя поглядывает. Может, развлечёшься? А то смотреть страшно, скоро с этими хлопотами мхом покроешься в стратегических местах. 

— Я, пожалуй, не готова к последствиям, — сказала Ирейн честно. Лиз чуть толкнула её плечом:

— Так в чём проблема? Я зельем поделюсь. 

Трактирщица вздохнула. Нужное варево у неё имелось, да и первой невинной девой на деревне не была лет с шестнадцати. Она сама не могла бы себе объяснить, что её сдерживало. Просто... Ирейн всё ещё не могла сориентироваться, понять, как себя вести в этой новой, совсем неизведанной жизни, где она — разведённая женщина с маленьким ребёнком и горой работы. Которой для простого ночного приключения нужно сначала накормить дочь, придумать, с кем её оставить, потом проследить за закрытием трактира и включить закольцованную лично на ней магическую защиту... а ведь ещё непроверенные накладные висят, чисто сосульки над головой...  

— Я — за доверие, — вдохновенно вещала магичка между тем. — Если любовь, то знать о любимом всё и всегда! И никаких тайн — чувство должно быть абсолютным и возвышенным!

— Угу, как летающий стол, — хихикнула разносчица.

— Мы тоже такие были? — спросила Ирейн устало. 

— Нет, — отбрила Лиз. — У нас обеих в восемнадцать фигурка была получше. 

Высказав таким образом своё «фе», она куда-то ушла, оставив нанимательницу весело смеющейся. Ирейн отхлебнула ещё эля и снова задумчиво посмотрела на любовный маго-треугольник, тяготеющий к квадрату.  

Нет, она никогда так себя не вела. Не из-за фигуры и не потому, что была умнее. Кто умом блещет в том возрасте? Просто болезнь матери, забота о вдовом отце, трактир, дела... Она никогда не была такой беззаботной и наивной, чтобы верить в вечную любовь, абсолютное доверие и некую истинную пару. Кто знает, к худшему или нет, но жить такое мировоззрение помогало, а также избавляло от лишних мыслей. Прикончив остатки эля, Ирейн отправилась прочь — дела не ждали. На оборотня, не сводящего с неё глаз, она очень старательно не смотрела. 

3

***

«Ты издеваешься?» — серый воздушный дракон, распахнув полупрозрачные крылья, с явным раздражением косился на собрата. Князь не дрогнул. 

«Смотри, как им весело!»

«Это артисты, и они по жизни под пыльцой — конечно, им весело! Но это не значит, что мы должны спускаться и знакомиться».

«Ар, поймай совесть! Это наш первый отпуск за триста лет».

«В моём случае за пятьсот», — поправил Казначей флегматично — и был прав, конечно.

Дело в том, что Ар потерял родителей в нежном столетнем возрасте. С тех пор он самостоятельно тянул на себе и младшего, ныне тоже покойного, брата, и владения семьи. Когда Тир, растерянный после смуты и не знающий, что ему вообще делать с ответственностью, вдруг на него рухнувшей, предложил другу титул Казначея, тот только пробормотал: «Ах да. Ещё и это».