Ирейн проснулась от плача дочери, по ощущениям, спустя жалкое мгновение после того, как голова коснулась подушки. Рассветное солнце кокетливо заглядывало в окно, с улицы доносилось щебетание приветствующих новый день птиц... которых страстно хотелось пустить на бульон. За излишнее жизнелюбие. 

Малышка Вета уже вовсю ела обычную пищу, но по утрам ещё требовала маминого молока и внимания. При этом дочь, очевидно, ратовала за здоровый образ жизни, потому будила мать стабильно на рассвете, чтобы наверняка. Обычно Ирейн относилась к этому философски, но после поистине безумной ночки и отрывистого сна ощущала себя не то условно живым мертвецом, не то лунатиком в сомнамбулическом припадке. Устроив кроху на груди, трактирщица присела на кровати, привалившись к спинке, и поплыла на волне полусознательного, которая хорошо знакома всем молодым мамочкам. Кажется, она успела даже просмотреть странный сон о полёте над горами (красиво было), когда дверь распахнулась, и встрепанный Жужа со следом от края бочки на щеке и условно открытыми глазами воскликнул:

— Там пришёл важный господин, срочно-срочно требует вас! Говорит, где-то тут его князь. 

Выпалив все это, мальчик, наконец, осознал, что именно видит, ойкнул, покраснел и забормотал извинения. Ирейн, впрочем, было не до того: она зевнула так, что едва не вывихнула челюсть. 

— Значит, дружок этого придурка пожаловал? Щас спущусь. 

Красный Жужа вылетел за дверь, а Ирейн проводила его сонным заторможенным взглядом. Чего это он?

*

Внизу Ирейн ждал некоторый разрыв шаблона — она даже проснулась, хорошенько разглядев гостя. Почему-то друга незнакомца, почивающего в кладовой на мешках с пряностями, она себе воображала как угодно, но не так. 

Этот тип был высок, статен, узколиц и затянут в дорогие ткани всех оттенков серого по самый воротник. Серебристая коса его, идеально сплетённая, спускалась вниз, а взгляд глаз, напоминающих переливами ртуть, был холоден и остер. При этом, на лице типа было то самое выражение лёгкого презрения, которое свойственно некоторым принцам юных девичьих грёз. Что-то в духе: «Он недолюблен и непонят». Слыша о чём-то таком, Ирейн всегда страстно хотела поймать и долюбить — оглоблей, например. 

Из неё никогда не получалось романтичной девы.

Парень тоже изучающе её разглядывал, и увиденное явно не нравилось ему: лишь остановившись на миг на Вете, взгляд потеплел на самую толику. 

— Моё почтение, — таким тоном можно было морозить иней. — Скажите, у вас ли остановился мой друг Тир? 

— По пьяни называющий себя князем, вас — казначеем, а меня — своей парой? Любитель красить волосы в бирюзовый и создавать иллюзорные цветы?

В глазах гостя что-то очень ярко полыхнуло, и взгляд снова пробежался по Ирейн и Вете.

— Полагаю... все так.

— Вы — Ар, как я понимаю? Он упоминал ваше имя. 

— Все верно, — подтвердил этот тип, — Итак, я могу забрать друга?

— Нет, — фыркнула Ирейн, — Сначала заплатите за все, что он выпил!

На лице парня возникло какое-то очень... сложночитаемое выражение, а потом он насмешливо и презрительно поинтересовался:

— То есть, я должен поверить вам на слово? Даже не переговорив с другом? Эдак вы в счет запишете вино из золотых слитков, любезнейшая. 

Ирейн поджала губы: парень был хорош, этого не отнять. Хотя не стала бы она просить больше... ну, может, слегка надбавила. В счёт ущерба для её мозгов.  

— Разумеется, — хмыкнула она. — Видела я его магические штучки, и что-то мне кажется — вы такой же. Сбежите, не заплатив — и ищи ветра в поле! 

Во взгляде напротив ей почудилась тень искреннего азарта. 

— То есть, я могу рассматривать это как похищение моего друга и требование выкупа? Что уголовно наказуемо, между прочим. 

— Ваш друг применял магию, причём явно не простейшую, в стенах моего трактира — что уголовно наказуемо, между прочим!

Парень чуть сузил глаза. Ирейн пожалела, что держит Вету и не может упереть руки в бока. 

— А что здесь происходит? — раздался у неё из-за спины бархатистый голос, — Ар, что ты делаешь, будь добр объяснить?

— Я? — очень выверено удивился серый, — Да вот, пришёл за своим другом-оригиналом, который исхитрился заключить пари с фейри. Причем не какое-то там, а «вы не сможете меня напоить»! Ты хоть сам понял, с кем и о чём поспорил?

Будь у Ирейн свободны руки, она прикрыла бы одной из них лицо. 

— Но как им это удалось? — искренне недоумевал парень, которого Ирейн после услышанного начала по-своему уважать — такая степень храбрости вперемешку с идиотизмом стоила того, чтобы быть увековеченной. 

— О, — язвительно улыбнулся серый, — Они смешали пыльцу фейри, тёртый клубень мать-королевы ядов и демонский самогон. После такого коктейля нам всем стоит радоваться, что ты, по крайней мере, ещё дышишь — особенно им. Кстати, твои кольца я прихватил. 

— Артисты живы?