— Дима, я тебя прошу, не перебивай, — тихо попросил Ромка и продолжил: — Загорелся ковёр. Горел он почему-то синим огнём очень чётко в центре, не пересекая каких-то только ему ведомых границ. И я понятия не имею, что это такое! — он потёр переносицу, кашлянул и снова начал говорить. — Этот огонь не тушился ни одним из известных мне заклятий, которые я применял очень осторожно, чтобы не сотворить что-то ещё. Водой он тоже не тушился. Но, как ни странно, на него подействовал банальный огнетушитель, и пожар не успел распространиться на мебель и стены, образовав всего лишь аккуратную дыру в центре ковра. Восстановлению ковёр, как ты понимаешь, не подлежит.

— Это ты мне сейчас на компенсацию так непрозрачно намекаешь? — я сложил руки на груди.

— Это я перехожу к сути, — он на мгновение прикрыл глаза. — За всеми этими перипетиями я банально не услышал, как он вошёл в дом. Только когда он появился на пороге этой гостиной, я понял, что защита дома пала. Дима, я в этот момент сидел на полу, оттирая с пола след от того странного огня, был абсолютно деморализован и просто сказал, чтобы он проходил. В любой другой ситуации я бы пригласил его, только предварительно пустив пулю в лоб! Но я, как последний… в общем, как последний, пригласил Георгия Гаранина присаживаться. Ты можешь это себе представить?

— Нет, этого я представить себе точно не могу, — я покачал головой и снова посмотрел на труп старшего Гаранина. — Полагаю, ваша светская беседа зашла в тупик?

— Если кратко, он поинтересовался моим здоровьем и почему я, скотина такая, умудрился не сдохнуть. Я в свою очередь поинтересовался у него тем же. Дима, в разговоре с ним я не ощущал ничего: ни страха, ни ненависти. Ни-че-го, полнейшее равнодушие. Он начал требовать вернуть ему Никиту, я же намекнул, что он не имеет права что-либо у меня требовать, потому что я сейчас являюсь членом совсем другой семьи, и эта семья меня не оставит. Если же он будет продолжать портить мне жизнь, то я с удовольствием наслажусь его очередным разорением. Не знаю, какое очередное проклятие он хотел на меня наложить. Честно говоря, мне в тот момент захотелось немного поэкспериментировать и на практике проверить некоторую неуязвимость для большинства проклятий вашей семейки…

— Ты идиот? — взвился я. — А если бы это было родовое? Даже Эд не может некоторые из них быстро снимать! Или тебе недавних волшебных ощущений не хватило?

— Не-е-е-е-т, — протянул Ромка, — я знаю все родовые семейства Гараниных, и это было не оно. В общем, когда он, — Рома кивнул в сторону тела, — уже готовился пустить в меня очередную убийственную гадость за его спиной внезапно появился Томаш. Полагаю, что металлический набалдашник его трости специально сделан таким твёрдым и имеет по краям шипы, но утверждать ничего не буду, — он снова поднял руки вверх, — всё-таки воры не убийцы. Так, во всяком случае, меня неоднократно уверяли.

Я повернулся в сторону бывшего главы первой Гильдии и долго на него смотрел, а потом медленно произнёс:

— Думаю, что подобный набалдашник у этой чудесной трости сделан таким образом далеко не случайно. Потому что, Томаш, давайте на чистоту, я не помню, чтобы вам вообще нужна была трость. Вы же ещё довольно молоды, вам нет и пятидесяти, чтобы ходить с её помощью. А судя по её виду, эта трость была у вас ещё в бытность вашего пребывания на месте главы Гильдии.

Он поерзал на диване, а потом внезапно взорвался:

— Много вы понимаете, мальчишки! Да, воры никогда не убивают! Но, чёрт побери, у всех бывают плохие дни! Да я не сдержался, когда увидел, что творит этот… — он кивнул на труп Георгия. — Как вообще эта тупая козлина могла так обращаться с собственным ребёнком?! Я сейчас жалею только об одном: почему он всё-таки сдох от несчастного случая, а не от моего удара!

— Томаш… — начал я, но он меня прервал, возмущённо стукнув тростью по полу.

— Нет, я, конечно, всё понимаю: воспитание в Древних Родах далеко от понятия «счастливое детство», и Роман не мог противиться отцу. Вот так его выдрессировали в далёком детстве, и ничего с этим уже не поделать, но вы-то куда смотрели! Ещё друзья называются. Нет, Дима, к тебе у меня претензий нет, ты его вовремя вытащил и вывел из этой проклятой семейки, но почему, этот потрох всё это время коптил небо, вот что мне никак не понятно!

— Томаш, дай мне закончить, — прервал его Роман тихим голосом. Томаш зло посмотрел на него и раздражённо откинулся на спинку дивана, не выпуская трость из руки. И зачем он всё-таки притащил её с собой, хотелось бы мне знать.

— Он умер от вполне естественных причин, — проворчал Томаш, переводя взгляд на меня. — Я здесь почти ни при чём.