— Мне позвонил мой приятель из Центрального банка Фландрии и просил уточнить порядок наследования после пресечения Рода Гараниных. Естественно, я сразу же полез в Родовую Книгу. Наследует всё, кроме Рода, Никита Георгиевич, и я хотел бы с ним увидеться, чтобы утрясти все формальности. К тому же, с ним что-то происходит, как будто новый Род Гараниных формируется… Бред какой-то, надо попросить Эдуарда Казимировича посмотреть Книгу, похоже, за столько лет в ней что-то сломалось, — пробормотал Гомельский, я же быстро произнёс:

— Я попытаюсь доставить вам Никиту как можно скорее, — чёрт-чёрт-чёрт! Мы совсем забыли об этой трижды проклятой Родовой Книге! — Можно вас попросить не распространяться о пресечении Рода Гараниных, — осторожно попросил я.

— Конечно, — я почти увидел, как Гомельский пожал плечами. — Мне нет дела до каких-то Гараниных. У Фландрийцев свои методы подобных оповещений. Скорее всего, сработала сигналка на завещании, и эту информацию банк, являющийся в данном случае представителем Рода, не имеет права разглашать без позволения прямого наследника.

— Хорошо, — я облегчённо выдохнул. С Никитой мы поговорим, не думаю, что он будет на каждом углу кричать, что его папаша того, удар каминной полкой отхватил. Ну, или тростью, тут с первого взгляда не угадаешь. — Я так понимаю, причина возможной радости Романа кроется не в этом?

— Возможно, какая-то доля удовлетворения в нём присутствует, но, полагаю, что большая радость у него может случиться из-за пополнения в Семье, — Гомельский замолчал, и спустя пару секунд добавил: — Но, ответьте мне, Дмитрий Александрович? Почему девочка?

— Какая девочка? — я тупо смотрел на стену, пытаясь переварить услышанное.

— Откуда я знаю, на кого похож этот ребёнок, я его ещё не видел! — градус раздражения в голосе Гомельского увеличился. — Две ручки, две ножки, голова. Я в детях не разбираюсь! Просто передайте вашему родственнику, чтобы в следующий раз он старался получше! Семье нужны мальчики! Почему он ничего не может сделать правильно и с первого раза? Так что я вас, если и поздравляю, как главу Семьи, то только наполовину и жду, когда вы пришлёте ко мне Гаранина.

Он отключился, а я пару раз моргнул и автоматически поднял трубку, набирая номер Лены.

— Вы всё ещё в больнице? — спросил я, поражаясь собственному спокойствию.

— Да, Ванду обследуют, и никто на сто процентов не уверен, что это аппендицит, — отрапортовала жена.

— Лена, я налагаю на тебя ответственность. Проследи, чтобы никто не смел прикасаться к этому «аппендициту», и тем более, чтобы никто даже не подумал об операции.

И я отключился, поднялся на ноги и вышел из дома. Закрыл двери и сунул ключ под коврик, не обращая внимания на удивлённо смотрящего на меня Бойко, шедшего в этот момент к двери.

— Надо Ахметову попросить голову мне полечить, да и помыться не помешает, — пробормотал я, выходя на дорогу, ведущую к СБ. — Да, мне ещё секретарь нужен, и вот он мне нужен срочно!

И я быстро пошёл в сторону работы, постепенно переходя на бег.