— Роман, следи за языком, — Томаш перекинул трость из одной руки в другую. — Хотя, в сложившейся ситуации не вижу ничего страшного в том, чтобы употребить и более нецензурные выражения.

— Спасибо за разрешение, Томаш, — язвительно ответил ему Ромка и повернулся ко мне. — В общем, я слегка удивился, когда рванувшая в мою сторону сила, высвободившаяся из этого неадекватного артефакта, внезапно остановилась и опала тёмными нитями. И вот тогда я наконец понял, что это всё не игра. Со мной действительно что-то происходит, и я до сих пор не до конца понимаю, что именно! — не выдержав, он сорвался, вскочил на ноги и ткнул в мою сторону указательным пальцем. — Мало мне Эдуарда, так теперь ещё и это! Что ты со мной сделал?

— Успокойся, — спокойно ответил я, откидываясь на спинку дивана и складывая руки на груди. — Не помню, говорил я тебе или нет, но даже если говорил, то повторюсь: твой источник был стабилизирован тёмной составляющей. Ничего больше с тобой не происходит. Просто ты, придурок адреналинозависимый, так привык жить в постоянном напряжении, что сейчас никак не можешь примириться с внезапным покоем своего источника.

— О, вот этот момент я как раз понял, — Ромка снова сел в кресло. — Я тщательно изучил свой источник, довольно долго любовался внезапно образовавшейся темнотой в самом его центре и понял, как она разделяет нити силы, не давая им самостоятельно переплестись. И вот тогда я осознал, что мне придётся учиться применять дар заново, и что Эд не самая большая моя проблема!

Он снова попытался вскочить, но тут неожиданно для меня и для самого Ромки, Томаш схватил его за руку и заставил повернуться к себе.

— Мальчик мой, я понимаю, как тебе сейчас тяжело, такой стресс, но я не думаю, что ещё несколько случайных смертей могут улучшить твоё состояние. И заметь, я сейчас говорю про себя, потому что даже у тебя вряд ли получится убить Дмитрия.

Наступила неловкая тишина. Ромка аккуратно освободил свою руку из захвата своего почти тестя и снова посмотрел на меня.

— Может быть, вернёмся к делу? Ты так и будешь ходить вокруг да около? А то мне кажется, он начал уже немного попахивать, — я кивнул в сторону лежащего тела.

— Закончив любоваться своим источником, я начал звонить Карлову, чтобы тот организовал мне приятную компанию на вечер. Я уже было настроился хорошо провести сегодняшнюю ночь, но внезапно понял, что не хочу. Так и не позвонив главе десятой Гильдии, я принялся выражать своё недовольство сложившейся ситуацией вслух и очень громко. Что же это получается? Я что, даже не смогу получать приятное удовольствие естественным способом, особенно сейчас, когда мой источник наконец стал стабилен, и я могу это делать? — Он говорил, тщательно подбирая слова, косясь при этом на Томаша. — Я вспомнил всех Лазаревых, которых знал, от давно почивших до ныне живущих и внезапно оживших, которые не дали мне сдохнуть и обрекли на вечные муки!

— А при чём тут Лазаревы? — перебил я его очень эмоциональную речь.

— А кто во всём виноват? Я? Нет, Дима, это вы виноваты во всём: начиная с развала империи и заканчивая моим… хм… нехотением. Ненавижу Тёмных! Всегда были снобами и козлами, но, как по мне, самое поганое в сложившейся ситуации то, что вы всегда отличались просто отвратительной моногамностью. И только посмей это отрицать!

— Да я и не думал отрицать очевидное. И вообще, откуда ты взял все эти, хм, сведения? — спросил я, начиная понимать, что к сути вопроса мы такими темпами подойдём ещё очень нескоро.

— Во всех книгах и трактатах так сказано. Особенно в книжках про Эдуарда, которые девушки читают тоннами. Что? — он повернулся к хмыкнувшему Томашу. — Когда Ванда здесь жила, этой макулатуры на каждом столике лежало десятками томов. Разумеется, я некоторые из них, эм, читал.

— Рома, я смею тебя уверить в том, что Эдуард вовсе не такой, как его описывают в книжках. В свою бурную, но непродолжительную молодость наш прекрасный князь довольно энергично таскался по различным будуарам и не только будуарам… — на меня так выразительно посмотрели, что я решил благоразумно заткнуться. — Я готов слушать дальше, если вам есть что сказать.

— Я продолжу, только, ради всех богов, не перебивай меня, — Ромка раздражённо посмотрел на меня. — Я и так не знаю, что говорить.

— Рома, давай уже ближе к сути, — поторопил я его, поворачиваясь к трупу и пытаясь понять, что же нам теперь делать.

— В общем, я не заметил, как, перебирая в голове всех известных мне Лазаревых, устроил небольшой пожар, — я резко развернулся к нему, но Ромка поднял руки вверх и быстро добавил: — Я себя прекрасно контролирую, и это пламя было вызвано мной намеренно. Но мой дар сейчас работает не так, как было раньше!

— Это поняли уже все, кому ты успел поведать свою печальную историю, — я осмотрел гостиную. Вроде бы следов пожара не было, хотя сейчас, когда эйфория от близости смерти начала проходить, я ощутил запах гари.