— Вот заодно и подучим этикет поведения младших членов Семьи, когда Глава не в духе, — ответил ему Эд. Их голоса раздавались в отдалении, словно он продолжал волочь Ромку к выходу. — А так же начнём разбираться, что с тобой происходит. Это долгий и кропотливый процесс, поэтому попрощайся со своим домом на неопределённое время. Как минимум, до того момента, пока нас не позовут обратно.

Голоса стихли, а я сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, достал телефон и набрал номер Бойко.

— Да, Дима, у тебя что-то случилось? — голос Лиса звучал как всегда жизнерадостно, словно его только что не разбудили посреди ночи.

— Можно и так сказать, — я потёр лоб, стараясь разогнать начинающуюся головную боль. — У нас здесь произошёл небольшой инцидент… в общем, нужно немного прибраться. Гаранин сказал, что твоя Гильдия оказывает подобные услуги.

— Вот как? А почему ты обращаешься к нам? У вас есть свои отличные специалисты, мне Лана недавно такую убойную вещь подарила, оттирает всю органику, ни одной молекулы не остаётся…

— Это практически частное дело, и я не хочу, чтобы кто-то узнал о происшествии раньше времени, — прервал я его дифирамбы Медведевой.

— Что произошло? — Лис прекратил скалиться и стал предельно серьёзным.

— Несчастный случай, — ответил я и снова потёр лоб. — В доме у Ромки. Здесь ещё участвовали Томаш Новак и его очень примечательная трость.

— Ах, эта знаменитая трость, — протянул Лис. — Я разберусь. Приеду сам, проконтролирую, не беспокойся. Труп утилизировать? — спросил он деловито.

— О трупе не беспокойся, — голова болела всё сильнее, скорее всего пошёл откат от выпущенной, но не реализованной силы. Источник и так был переполнен, и сейчас возмущался, когда часть не развеялась в пространстве, а попыталась снова занять там место. — Мы с Романом его убрали.

— Хорошо, что мне нужно знать? — продолжал спрашивать Лис.

— Я тебя ждать здесь не буду. Но защиту на дом сейчас наложу с одноразовым допуском для тебя и твоих людей. Защита будет завязана на ключ. Возьмёшь его под ковриком у двери. Думаю, что шести часов вам хватит. Через шесть часов защита восстановится, если не будете успевать, то тебе придёт предупреждение за десять минут до активации, ты сразу поймёшь, что это оно. В этом случае позвонишь мне, я приеду и продлю действие ограничения.

— Если мы успеем раньше?

— Тогда защита включится автоматически, как только ты закроешь дверь на ключ. Сунешь его снова под коврик, когда будете уходить, — я на секунду задумался, а потом продолжил. — Да, Лис, вход в комнаты для вас будет закрыт, только холл, коридор и гостиная, где, собственно, и нужно прибраться. Без обид, но Рома не любит, когда кто-то нарушает его пространство и прикасается к личным вещам.

— Какие обиды, Дима? — Лис искренне удивился. — Нормальная практика. В течение часа мы приедем.

Он отключился, а я кивнул, словно он мог меня видеть, и, сунув телефон в карман, приступил к наложению защиты.

Телефон зазвонил, когда я уже накладывал последние штрихи. Замкнув цепь и сделав отсрочку по времени, замкнув её на Бойко, я выдохнул с облегчением. Защита была многоуровневая, и на её установку я потратил уйму энергии, но зато немного разгрузил источник, и головная боль становилась терпимее, настолько, что я начал понемногу соображать.

Вытащив телефон и увидев номер своего поверенного, я громко и со вкусом выругался. Ну что могло произойти такого экстраординарного, чтобы звонить мне посреди ночи?

— Да, Артур Гаврилович, вы на часы смотрели? — раздражённо рявкнул я в трубку вместо приветствия.

— Конечно, я смотрел на часы, — не менее раздражённо ответил Гомельский. — Я никогда не прихожу на работу раньше восьми тридцати, не имею такой привычки, а сейчас уже девять часов утра.

Я посмотрел на часы и закрыл глаза. За всеми этими перипетиями наступило утро, а я даже этого не заметил.

— Хорошо, что у вас произошло? — спросил я, выходя в холл и садясь прямо на пол возле двери. Ноги гудели, а голова начала болеть с новой силой.

— Вы так спрашиваете, словно уже не удивитесь, если со мной что-то случится.

— Нет, вот конкретно сегодня я вообще ничему больше не удивлюсь, — прислонившись затылком к прохладной стене, я постарался сосредоточиться на разговоре.

— Хорошо вам, — в голосе Гомельского послышался сарказм. — Мне вот не удалось сдержать удивления. Вообще-то, я пытался дозвониться до Романа Георгиевича, но он не берёт трубку. Вы не в курсе, с ним не произошло ничего критического на радостной почве?

— Эм? — только и смог промычать я, резко открывая глаза. — Что вы имеете в виду?