— С чего бы?

Скарре склонил голову набок.

— Процент убийств в этнически смешанных браках выше. И у белых, и у цветных мужчин гораздо больше шансов прикончить супругу, если она отличается от них цветом кожи.

— С акцентом на слове «мужчин», — уточнила Братт и взглянула на часы. — Давайте оставим статистику в покое и сосредоточимся на том, что имеем. Прошло четыре часа, осталось сорок четыре. Нам нужны рабочие версии, подкрепленные фактами, только чур ни в одну из них заранее не влюбляться, договорились? Сири, начни ты.

Сири Хеймен выпрямилась на стуле.

— Самое простое объяснение — банальная кража со взломом. Кто-то решил воспользоваться праздничным вечером, когда все ушли в гости, и обчистить пустую квартиру. Они присмотрели просторное жилье на последнем этаже, логично рассудив, что там больше шансов поживиться чем-то ценным. Послушали у двери, не услышав за ней ни звука, и решили рискнуть. Но квартира оказалась не пуста. Грабитель или грабители запаниковали, выстрелили и сбежали с пустыми руками. Звучит просто, но...

— Спасибо, простое решение обычно и есть самое верное, — сказала Братт. — Малик?

— Согласен с Сири, — кивнул Малик Хан. — Но давайте прикинем ещё один вариант. — Он аккуратно приподнял руки, стараясь не испачкать рукава своей свежевыглаженной белоснежной рубашки. Хан отучился два года в бизнес-школе BI, чего ему вполне хватило, чтобы устроиться в Экокрим и быстро вынести этой конторе вердикт о полной некомпетентности. Во всяком случае, именно эту причину он назвал, переводясь в отдел убийств. Ну и ещё то, что с корочкой сыщика из убойного отдела гораздо проще подцепить девчонку, как он по секрету признался Олегу.

— Так вот, — продолжил Малик. — Кто-то из инвесторов понимает, что если надеяться вернуть долги Неслунна через процедуру банкротства, то крохи придется делить со всеми кредиторами. И он посылает вышибалу. Тот заставляет Неслунна подписать личный вексель, скажем, под залог квартиры во вторую очередь. А чтобы Неслунн потом не аннулировал долговую расписку, заявив, что его принудили, вышибала его убирает.

— Именно, — подхватил Скарре. — А потом курочит дверь ломом, чтобы замаскировать все под налет домушников. И когда долговое обязательство предъявят к оплате, никто ничего не заподозрит. Кроме moi[7] и Малика, само собой.

Катрине Братт поморщилась, глядя, как эти двое дали друг другу пять.

— Вульф?

— У соседа интрижка с женой, — Вульф обвел глазами присутствующих, оценивая реакцию. — Они планируют все заранее: сосед проникает в квартиру и убивает Неслунна в тот момент, когда жена с детьми спускается в подвал, обеспечивая себе железное алиби. Все маскируют под ограбление. Время выбирают перед самой полуночью, чтобы соседи приняли звуки выстрелов за новогодний салют и не вздумали соваться.

— Ладно, — согласилась Братт. — Это по крайней мере согласуется с первой заповедью Холе.

— «Во всём виноват любовник»? — уточнил Вульф.

— При всем уважении... — начал Скарре. — Хотя нет, без малейшего уважения. Может, мы перестанем цитировать этого алкаша так, словно он открыл нам истину, которую мы без него не знали? Я...

Скарре осекся на полуслове, наткнувшись на взгляд Олега. Тот только сейчас сообразил, что сидит, мертвой хваткой сжав кулаки, а лицо его залила пунцовая краска.

— Извини, если задел за живое, джуниор, — продолжил Скарре. — Но далеко не все здесь считают, что твой отчим приносил пользу отделу. Он всегда летал соло. Ну, в те редкие моменты, когда вообще был годен к полётам. А дела так не делаются.

На столе зажужжал мобильный телефон Катрине Братт.

— Зато он их раскрывал, — произнес Олег и уловил предательскую дрожь в собственном голосе. Хильде Витт, их штатный психолог, как-то объясняла ему, что голос — первое, над чем мы теряем контроль при сильном волнении; виной всему спазм в животе, который поднимается к горлу. Чтобы скрыть это, люди — особенно мужчины — инстинктивно начинают говорить громче. Похоже, так оно и было. Олег, во всяком случае, голос повысил. И уже понимал, что пожалеет о том, что собирался сказать дальше.

— А про тебя я слышал другое, Скарре. Мне рассказывали, что ты за всю жизнь не раскрыл ни одного серьезного дела. Даже кроссворды в «Дональде Даке» тебе не давались, так он говорил. Надеюсь, ты не примешь это близко к сердцу.

Олег увидел, как вздулась сонная артерия на тощей шее Скарре, а его бледное лицо налилось точно такой же багровой краской. Коротышка резко поднялся со стула и яростно прошипел:

— Да ты сейчас у меня...

Олег наблюдал, как этот маленький рот открывается и закрывается, пока крошечный мозг тщетно пытался подобрать слова хотя бы для одного законченного предложения.

— Да ты у меня... — повторил Скарре.

— Тихо! — прикрикнула Братт, подняв ладонь. К другому уху она прижимала трубку. Остальные пятеро следователей в комнате мгновенно повернулись к ней.