— Ну, всякое может случиться, но если я не прав, с меня... — Харри криво улыбнулся. — Чашка кофе. В делах вроде этого главное правило не работает.

— Значит, мне нужно начать с поиска ответа на вопрос «почему»?

— Возможно. Но когда убивают проституток, жертву обычно выбирают случайно. То есть дело не в том, что убийца мечтает очистить мир от порочных женщин, просто они — самая легкая добыча. Если мотив не завязан на конкретные личные отношения, он не приведет нас к преступнику.

— Ты думаешь, у нас тут очередной безумный серийный убийца?

Харри приподнял бровь.

— Намекаешь, что я во всяком убийстве вижу гвоздь только потому, что у меня в руке молоток?

— А разве нет?

Харри пожал плечами.

— Психологи тратят всю жизнь на изучение серийных убийств, а я всего лишь прослушал годовой курс в Чикаго. Это не молоток.

Они снова замолчали. Снизу доносилось тихое пение Хельги.

— Ты скучаешь по ней?

— Все время, — ответил Харри прежде, чем Олег успел договорить.

— Я тоже. Поэтому ты сорвался в последний раз?

Харри пожал плечами.

— Не знаю. Думаю, у меня просто была затяжная депрессия. Столе наверняка объяснил бы это тем, как прошлая зависимость влияет на психику. А у тебя как?

— Что у меня?

— Как дела?

Олег быстро взглянул на Харри.

— Все хорошо. Работы много, только и всего.

Харри кивнул.

Олег прокашлялся.

— Раз уж Столе больше нет, тебе, наверное, стоит найти кого-то другого.

— Психолога, хочешь сказать?

— Да. Хильде Витт. Она сменила Столе на посту консультанта нашего отдела.

— Столе был мне скорее другом, чем психологом, Олег. Такого человека трудно заменить. Но теперь, когда у меня появится работа, голове будет на чем сосредоточиться. Но спасибо, что подумал об этом. Ты сам к ней ходишь?

— Бывает.

— Помогает?

— Трудно сказать. Хуже точно не становится.

— Хуже в каком смысле?

— Вот сейчас ты говоришь точь-в-точь как она.

Харри рассмеялся.

— «Life... But How to Live It» («Жизнь... Но как её прожить?).

— Норвежская панк-группа на букву «L» в твоей коллекции.

— Молодец.

— Когда ты начал встречаться с мамой, а я был ещё совсем пацаном, помнишь, какую песню ты поставил мне первой?

— Должен помнить?

— Я тебя ненавидел. До тех пор, пока благодаря тебе я не осмелился прыгнуть с десятиметровой вышки во Фрогнербадете[11], а на обратном пути в машине не включил Ramones...

— О нет, только не это...

— Да. «I Wanna Be Sedated» («Я хочу под наркоз»).

Они громко расхохотались, и на мгновение пение внизу прекратилось. Но вскоре возобновилось.

— Женщины в твоей жизни, — сказал Харри. — Ракель. А теперь Хельга. Тебе чертовски повезло, молния ударила дважды в одно место. Ты ведь знаешь это?

Олег кивнул. Они снова замолчали, делая вид, что вслушиваются в тишину и тихое пение, стараясь не думать о продолжении фразы, которую Харри так и не произнес вслух: «Так что не просри всё это, как сделал я».

Глава 8

Жители Осло проснулись очередным холодным зимним утром — настолько морозным, что кое-кто даже поминал обещанное глобальное потепление. Инженер-химик Александра Стурдза к их числу не принадлежала. Первое, что она усвоила, приехав в Норвегию в двадцатилетнем возрасте, — это правило «шерсть к телу», совет по выживанию, которому она следовала с тех пор и сегодня в том числе. Она выросла в бедности в Румынии и в Норвегии тоже ничего не получила даром, если не считать учебного места в NTNU[12]. Тем не менее сейчас, когда она стояла на пороге просторной комнаты с видом на такую же просторную террасу и Фрогнер-парк, изумило её вовсе не это. И даже не дубовый паркет, покрывавший более ста квадратных метров гостиной. А кровь, залившая большую часть этой площади. Всё это, очевидно, вытекло всего из одного трупа, который лежал ничком посреди комнаты на стеклянном журнальном столике. У мужчины, в котором опознали владельца квартиры Джона Дейла, были глубокие раны на обоих боках, словно в его теле просверлили дыры.

Роар Мидтстуэн, ветеран криминалистической службы, подошел и встал рядом с ней.

— Это я звонил, — сказал он. — Подумал, будет правильно, если вы из Института судебной медицины приедете и сами взглянете. Что скажешь?

Александра посмотрела сверху вниз на Мидтстуэна, который был на целую голову ниже неё. Он стоял в типичной для криминалиста позе — разведя руки в стороны и подняв ладони в перчатках, словно давая понять, что лично он тут ровным счётом ничего не понимает.

— Не знаю, — ответила Александра. — Есть информация, когда его в последний раз видели живым?

— Один из соседей видел его в лифте вчера в шесть часов вечера. Нам позвонили из клининговой компании. Они отперли дверь своим ключом час назад.

— И что, по-твоему, здесь произошло?

— Да кто ж его знает. Следов взлома нет, и единственный намёк на то, что что-то могли украсть, — вон там.