Всему этому его научил Харри. И все же Олег знал: чем более замкнутым и холодным становилось бледное лицо Харри, чем глубже гас его синий взгляд, тем сильнее бушевали внутри него чувства и скорбь. Сам Олег пережил смерть матери и сумел жить дальше. Возможно, потому, что у него появилась собственная семья, — так уж нас устроила эволюция. Харри же пошел на дно. Даже после того, как он нашел и убил убийцу Ракели Фёуке, Харри продолжил свое падение по спирали. Спасенный в самый последний момент — по иронии судьбы — новым делом об убийстве. Работа. Отвлечение. Возможность делать единственное, к чему, по его собственным словам, он был пригоден.

Олег надеялся, что смерть Ракели сблизит их. Но со временем пришло осознание, что именно мать была их единственным настоящим связующим звеном. Именно любовь к Ракели, а не к нему самому, заставила Харри взять на себя ответственность за её мальчишку.

Или нет?

И, конечно, была ещё одна мысль — несправедливая, нелепая, но от неё никак не удавалось избавиться. Если бы Харри не появился в их жизни, у Олега до сих пор была бы мать. А у Олава и Юлии была бы бабушка.

— Хочешь с ними поговорить? — повторил парень из дежурной службы.

— Иду, — сказал Олег.

Глава 4

— Жертву зовут Биргер Неслунн, пятьдесят пять лет, — сказал Олег, обводя взглядом временную следственную группу из шести человек, которую успела собрать начальник отдела Катрине Братт. Шел первый день нового года, и многие сотрудники отдела убийств должны были вернуться из рождественских отпусков только сегодня вечером.

— Он владел строительной фирмой, восемнадцать постоянных сотрудников. Женат на Ламай Неслунн, двое детей, четыре года и шесть лет. Жена утверждает, что в тот момент, когда в мужа стреляли, она с детьми находилась в подвале. Она поднялась в квартиру лишь на минуту, чтобы набрать воды для собаки, и обнаружила, что дверь взломана, а муж лежит мертвым на полу. Ни в подъезде, ни в лифте она никого не видела и не слышала. По её словам, из квартиры ничего не пропало, а эксперты не обнаружили никаких следов обуви. Возможно, дело в том, что полы были свежевымытыми, но на улицах сейчас такая грязь, что взломщик либо разулся, либо воспользовался бахилами, как и мы.

— Они были в подвале? — спросил Скарре, откидывая назад прилизанную чёлку. Он был мелким человеком. Во всех смыслах, как уже успел понять Олег. — У нас тут что, второй Фритцль[6] нарисовался?

Олегу порой казалось: если бы эти шуточки отпускал кто-то другой, а не Скарре, который так отчаянно нуждался во внимании, они, возможно, и вызвали бы смех.

— Ну... — начал Олег. По едва приподнятым бровям Катрине Братт он понял: она догадалась, у кого он перенял эту манеру выражаться. Олег не знал почему, но с самого первого дня подозревал, что между ней и Харри когда-то что-то было. Может, дело в том, что у неё были такие же темные волосы, та же стройная фигура и высокие скулы, как у Ракели. Или в том, что на её щеках проступал легкий румянец каждый раз, когда упоминалось имя Харри, словно это было их общей тайной, которую следовало скрывать от Олега.

— Она говорит, что дети очень любят собаку, — продолжил он. — И они обычно уводят её в тихое, защищенное от шума и света место каждую новогоднюю ночь ближе к полуночи.

— Из-за петард, — подал голос Вульф, менее языкастая и, к счастью, более обаятельная тень Скарре. — Я со своей собакой делаю то же самое, закрываю её в гараже, когда начинают палить. У собак ведь тоже бывает посттравматический синдром, знали? Они...

— Расскажи о жене, — оборвала его Катрине Братт.

— Она и её старшая сестра приехали в Норвегию из Таиланда, когда им было восемнадцать и двадцать лет, — сказал Олег, сверяясь со своими записями. — Они работали в массажном салоне и отправляли деньги семье на родину. Там Ламай и познакомилась с Биргером Неслунном, они поженились. Некоторое время она подрабатывала гримером и на кухне в тайском ресторанчике на Энерхаугене, но после рождения детей стала домохозяйкой. В поле зрения полиции никогда не попадала. Утверждает, что ей ничего не известно о каких-либо явных врагах мужа, но признает, что у него были долги. Вроде бы к нему предъявили иск о возмещении ущерба в связи со строительным проектом для иностранного инвестора, где все пошло наперекосяк. Она вызвана на допрос сегодня во второй половине дня, надеюсь, тогда мы узнаем больше.

— И что ты о ней думаешь? — спросил Скарре.

— Ничего, — ответил Олег.

Это, конечно, было неправдой, но именно к такому идеалу призывал Харри. На начальном этапе следовало заниматься исключительно сбором фактов и ничем больше, пропуская мимо ушей все, что нашептывало внутреннее чутье. Стоило поддаться первому предчувствию, как ты переставал смотреть по сторонам и начинал подгонять любые новые улики под вывод, который уже неосознанно сделал. Предвзятость подтверждения, ловушка собственного мнения. По мнению Харри, давать волю интуиции можно было только тогда, когда голые факты заходили в тупик. Сказать проще, чем сделать, и когда Олег как-то поинтересовался, следовал ли сам Харри собственным правилам, тот лишь улыбнулся в ответ.

— Да ладно тебе, джуниор, — ухмыльнулся Скарре, переглянувшись с коллегами. — Ну должно же у тебя быть хоть какое-то мнение.