Холодные порывы ветра, метавшиеся по улице Грёнландслейрет, остужали горящие щеки Олега, пока он быстро шагал вперед. Мимо станции метро. К реке. Через сто метров он свернул в проулок Олафиаганген, и вокруг внезапно стало пусто. Лишь эстакада шоссе на бетонных опорах над головой, темная вода и лед внизу да закрытые офисы и склады. В пятидесяти метрах в глубине улицы стояли и переговаривались двое мужчин. Он знал, что они продают, но ему было нужно не это.

Он повернул к ряду домов, подошел к стеклянной двери и нажал на верхнюю кнопку домофона. Ждал. Секунды тянулись, и он чувствовал, как подступает тревога. Наконец раздался щелчок, и из динамика донесся шипящий голос:

— Да?

— Да, — ответил он. Через секунду зажужжал замок.

Он натянул шарф на лицо, быстро поднимаясь по обшарпанной лестнице.

Он всегда приходил сюда во внерабочее время и ни разу никого здесь не встретил, но Осло — действительно маленький город, и всегда существовал риск попасться на глаза кому-то из знакомых.

В доме была всего одна квартира, на самом верхнем этаже, и сейчас он услышал, как там открывается дверь. Тело автоматически среагировало, готовясь к предстоящему приливу адреналина.

Она стояла в дверях, ожидая его. На ней был только пеньюар.

— Привет, — сказал он, и голос его прозвучал так же хрипло, как и в самый первый раз.

— Тсс, — прошептала она и притянула его к себе.

Он видел, как приближается земля, и закрыл глаза. Ощутил тепло её кожи. Тот кайф, который это дарило каждый раз на протяжении всех шести месяцев, что это длилось. Отчаяние. Слёзы. И ненасытный голод, который могло утолить только её тело.

Харри пришлось прибавить шагу, чтобы не потерять из виду спину Олега на улице Грёнландслейрет, но прохожих было достаточно много, так что риск быть замеченным, даже если бы Олег обернулся, оставался минимальным.

Когда Олег свернул в проулок Олафиаганген, Харри остановился на углу и проследил за ним взглядом. Заметил, что тот направляется в сторону двоих наркодилеров, и почувствовал, как упало сердце.

Но вместо того чтобы подойти к ним, Олег позвонил в одну из дверей и скрылся внутри здания.

Харри зашагал по переулку, углубляясь в темноту.

— Чего тебе, парень? — окликнул его один из мужчин на ломаном норвежском.

Харри покачал головой и подошел к двери. Стал читать имена на домофоне, но остановился на самом первом, вверху списка. Уставился на него.

Зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и принял вызов.

— О краже такой камеры заявляли четыре месяца назад, — сообщила Софи Гулльстранн. — Не в нашу компанию, но в системе указано, что заявление в полицию тоже подавалось. Страхователь — некий Трим Хёуген, я могу скинуть тебе его контактные данные, которые есть в базе.

— Спасибо, — сказал Харри.

— Кстати, ко мне подходил завхоз по поводу твоей машины, которая стоит на нашей парковке.

— Да, она не завелась. Я заберу её.

Возникла пауза.

— Удачи с расследованием, — сказала она.

— Спасибо.

Они закончили разговор. Харри снова посмотрел на имя на домофоне.

Хильде Витт.

Глава 38

— В поп-культуре теме серийных убийств уделяется так много внимания, что мы часто в первую очередь думаем именно о них, когда читаем о нескольких жертвах одного и того же преступника, — сказала Хильде Витт.

Её пригласили на утреннее совещание, и теперь она стояла перед новой следственной группой, расширенной до семнадцати человек, которая заняла большую переговорную и превратила её в оперативный штаб.

— Особенно когда эти убийства имитируют фильмы, посвященные как раз серийным убийцам. Но единственное, что в этих убийствах напоминает о серийных, — это тематика. Я бы не назвала это ритуалом, так как здесь сходство кроется скорее в общем контексте, нежели в отдельных деталях.

Витт отошла в сторону, чтобы остальные члены следственной группы могли видеть экран телевизора с кадрами с трех мест преступлений.