Я провела рукой по вспотевшему лбу и в тысячный раз прокляла свои джинсы. Это просто любительский фильм. Кто его вообще увидит? Ребята из кинокружка в его универе?

– Ладно, хорошо.

Пакстон заметно расслабился, улыбнулся, и лифт тронулся снова.

– Спасибо.

– Не за что.

К тому же что во мне интересного? Даже если я попаду в кадр, то все равно только мельком и где-нибудь на заднем плане.

Двери лифта открылись, и камеры, что встретили нас у кабины, были отнюдь не любительскими. Судя по виду, каждая из этих камер стоила больше, чем машина моих родителей. Черт!

– Притворись, что их нет, – шепнул мне Пакстон.

– Да, конечно. Это будет так просто.

Члены съемочной группы расступились, освобождая нам путь. Как я поняла, мы приехали на вершину какой-то башни со стеклянными стенами, где нас встретили не меньше десятка человек с камерами, микрофонами и переносными прожекторами.

– Это не для универского кинокружка? – тихо спросила я.

– Нет, не для кружка.

– Конечно нет, – пробормотала я.

– Вы готовы? – спросил Лендон у ближайшей камеры, словно обращаясь к живому человеку. Он мгновенно преобразился из «угрюмого придурка» в звезду экрана, и мне стало любопытно, кто из них настоящий. – Мы начинаем шоу.

– Ты готов, Уайлдер? – спросил оператор.

– Всегда готов, – ответил Пакстон с нотками явного высокомерия в голосе. Он тоже полностью преобразился и теперь излучал сдержанную и холодную самоуверенность, от которой меня внутренне передернуло.

– А кто твоя новая пассия? – спросил кто-то со смехом.

– Придержи язык, Лэнс, – огрызнулся Пакстон, указав пальцем в толпу операторов. – Лия пока еще новичок в семье Мятежников, и ты, наверное, не в курсе, но от нее сейчас зависит, будет ли у тебя работа.

В комнате вмиг воцарилась тишина, и все взгляды обратились ко мне. Я понятия не имела, о чем говорил Пакстон, но кое-как выдавила улыбку и помахала рукой в камеру.

– Всем привет.

Спокойно, Лия.

– Уайлдер, у нас все готово: одиночный слева, тандем справа, – сказал Малыш Джон с другого конца комнаты, где была дверь на балкон.

Пакстон провел меня через толпу, и мы оказались на узком балкончике с полом из металлических прутьев. Нет, нет, нет! На какой мы высоте? Какое тут расстояние между прутьями? Я с опаской глянула себе под ноги и увидела землю и людей на земле, далеко-далеко внизу.

Мое зрение сузилось, потемнело по краям, и то, что секунду назад было решетчатым полом балкона, превратилось в отвесную стену каньона, и между мной и землей в полусотне метров внизу не осталось никаких преград. Я быстро моргнула, и решетка вернулась на место.

– Я лучше побуду внутри, – прошептала я и попятилась, пока не уткнулась в живот Малыша Джона.

– Это для тебя, Бэмби, – сказал он, протянув мне страховочную обвязку, которую держал в руках.

– Что? – сдавленно пискнула я.

Не смотри вниз. Смотри на него.

– Бэмби, ну… потому что ты похожа на олененка, застывшего в свете фар, – пояснил он.

– Бэмби – мальчик, и зачем, черт возьми, мне нужна эта сбруя?

– Вот за этим, – ответил мне Лендон и указал на два металлических троса, которые осматривал Пакстон. Два стальных троса, что вели от вершины башни к… что за фигня?! К стене у бассейна. На корабле. На нашем корабле. Который стоял у причала шестью этажами ниже. – Мы устроим скоростной спуск на тросах прямо на вечеринку по случаю отплытия. – Лендон улыбнулся так радостно, словно преподнес мне прекрасный подарок.

– Нет. Ни за что. Никогда. – Я покачала головой и попыталась уйти с балкона.

– Уайлдер, у нас проблемы с участием! – крикнул Малыш Джон.

Пакстон крепил к правому тросу какие-то приспособления, явно предназначавшиеся для того, чтобы меня убить. Он повернулся ко мне, осторожно взял за руку и отвел в уголок, куда не были нацелены камеры. Впервые за время нашего недолгого знакомства я думала не о том, какой он горячий, а о том, как я буду его убивать и где потом спрячу тело.

– Давайте уж как-нибудь без меня, – пробормотала я. – Я даже не знаю, как это делается, и не хочу знать. Это безумие.

Это опасно. И так высоко…

– Это весело, – сказал Пакстон и опустился передо мной на колени. – Подними ногу, – велел он, направляя мою стопу между ремнями обвязки.

– Это не весело. Это верная смерть, и я не хочу в этом участвовать.

– Все абсолютно безопасно. Вторую ногу.

Мои ноги двигались сами, будто на автопилоте. Мой взгляд был намертво прикован к металлическим тросам.

– Зачем вообще затевать что-то подобное?

– Затем, что больше никто на это не отважится, – ответил он так, словно это была убедительная причина.

– А ты никогда не задумывался, почему больше никто на это не отважится? Может быть, это опасно? Или незаконно?

Он рассмеялся и встал, натянул сбрую мне на ноги и закрепил ремни у меня на талии.