— В основном по ставкам.

— Объясните присяжным.

— Да, могу.

Возникла неловкая пауза. Кора смотрела на свидетеля, тот не моргал.

— Тогда, пожалуйста, объясните.

— До действующей шкалы ставок налога на наследство мы не дошли, потому что в прошлом году такого налога фактически не было. Конгресс пропустил лазейку. Я объяснил это Саймону.

— Он этого не знал?

— Если бы знал, не стал бы звонить и спрашивать.

— В то время это разве не было достаточно базовой информацией?

Дирк фыркнул, словно она сказала глупость.

— Вовсе нет. В прошлом году о лазейке знали очень немногие адвокаты. Это налоговый вопрос, а большинство юристов старается от налоговой практики держаться подальше. Я только этим и занимаюсь.

— Как часто обвиняемый звонит вам за советом?

— Я не веду журнал личных разговоров, мисс Кук. Мы с Саймоном общаемся постоянно. В прошлом году у меня был вопрос по банкротству, я позвонил ему. Туда-сюда. Адвокаты так делают. В том звонке, о котором вы спрашиваете, не было ничего необычного.

Дирк звучал убедительно, а Кора отступала — на своих шестидюймовых каблуках. Вообще-то адвокаты, по крайней мере знакомые Саймону, редко спрашивали друг у друга юридических советов: это означало признать собственное невежество. Но Дирк набирал очки для защиты, и интерес Содружества заметно слабел.

На перекрестном допросе Рэймонд спросил:

— Мистер Уилер, какая сейчас обычная почасовая ставка у адвокатов по наследственным налогам в Вашингтоне?

— Разная, как и большинство юридических гонораров. Крупные фирмы с крупными клиентами берут по полторы тысячи в час. Небольшие налоговые фирмы стараются не отставать.

— Можно спросить, сколько берете вы?

— Конечно. Это не секрет. Для новых клиентов мы публикуем все ставки. Сейчас моя — девятьсот долларов в час.

— Звучит как большие деньги.

— Так и есть. Но мы работаем с обеспеченными клиентами, у которых много активов, часто в разных странах. Налоги у них огромные, и они предпочитают по возможности их сокращать. Ситуации сложные, требуют высокой квалификации.

— Пятьсот долларов в час — справедливая ставка за юридическую работу по имуществу мисс Барнетт?

— Более чем.

Саймон взглянул на ложу и встретился глазами с присяжной номер одиннадцать, Минди Ратледж, тридцати четырех лет, матерью троих детей, чей муж недавно вылетел из военно-морского флота. Выражение отвращения на ее лице означало только одно: И ты всерьез хочешь, чтобы я поверила, будто кто-то стоит пятисот долларов в час?

За обедом они торопливо вернулись в офис Маршалла Граффа и собрались в «штабе», как называли переговорную. Стоя ели холодные сэндвичи, когда вошла Лэнди и закрыла за собой дверь.

— Этой встречи никогда не было, ладно?

Все согласились и окружили ее ноутбук на столе. Лэнди нажала клавишу, пошло видео.

— Сегодня в восемь ноль четыре Матильда Кларк вышла из Hampton Inn. Вот она впереди, сзади Джерри Корсак. Остановились, попрощались, быстро поцеловались в щеку и разошлись по разным машинам.

Она остановила видео на крупном плане Тилли. Саймон, Рэймонд и Кейси наклонились ближе.

— Мисс Кларк ехала три часа до Фредериксберга, штат Виргиния, и припарковалась возле многоквартирного комплекса. Квартира 614 с февраля этого года арендована Джерри Корсаком. Примерно через час после того, как она вошла в здание, в дверь постучал мастер. Она открыла, он извинился, сказал, что ошибся квартирой. Он работает на нас и подтвердил ее личность. Тем временем Джерри вернулся в зал суда и сел на заднем ряду. Он в очках, возможно, пытается замаскироваться.

Саймон сказал:

— Я его видел. Он здесь каждый день.

Кейси:

— Наверное, заинтересованная сторона.

Саймон сказал:

— Его адвокат Тедди Хаммер тоже сзади. Кровь почуяли.

— И деньги.

Лэнди закрыла ноутбук.

— Ладно, мальчики, за такое меня могут уволить, поэтому рот на замок. В агентстве крайне плохо относятся к подработкам на стороне.

— Ни слова, — сказал Рэймонд.

— Огромное спасибо, Лэнди.

— Не за что. Удачи.

Она кивнула и вышла — без рукопожатия, без поцелуя в щеку бывшему любовнику. Только дело.

Рэймонд захрустел чипсами.

— Интересно, да. Но сейчас это отвлечение, которое мы обязаны игнорировать.

Саймон не мог уложить в голове изображения Тилли и Джерри вместе.

— Не понимаю. Разве мы не должны рассказать судье?

Оба адвоката защиты покачали головами.

Рэймонд сказал:

— Нет. Нельзя просто взять тайм-аут и сказать: «Эй, судья, кажется, у нас появились еще какие-то зацепки».

Кейси добавил:

— Подозрительно до черта, но у нас нет доказательств вообще ничего, что хотя бы отдаленно относилось бы к делу.

Саймон тяжело опустился на стул и провел пальцами по волосам.

— Эти присяжные меня раздавят. Я чувствую.