Они столпились вокруг Дюры, протягивая руки, чтобы дотронуться до нее и обнять, некоторые из них плакали. Знакомые лица окружали ее, выглядывая сквозь маски голода и грязи. Ее сердце тянулось к этим людям - ее народу - и все же она чувствовала себя отделенной от них, далекой; она позволяла им прикасаться к себе и обнимала в ответ, но часть ее хотела отшатнуться от их детского, беспомощного пожатия. Она чувствовала себя чопорной, цивилизованной. Сама нагота этих людей была поразительной. Она тоже чувствовала себя массивной, холеной и громоздкой по сравнению с их истощенной худобой.

Она поняла, что пережитое, знакомство с Парц-Сити изменило ее; возможно, она больше никогда не будет довольствоваться маленькой, тяжелой, ограниченной жизнью человека.

Она отдала Муру свой мешок с хлебом и сказала, чтобы он распределял его по своему усмотрению. Когда он двигался среди человеческих существ, она видела, как зоркие глаза следили за каждым его движением; аура голода, витавшая над людьми, сосредоточенная на мешке с хлебом, была подобна чему-то живому.

Она нашла Филас, вдову Эска. Дюра и Филас отплыли подальше от центра примитивного лагеря, подальше от слуха остальных человеческих существ. Странно, но Филас казалась теперь красивее; как будто лишения позволили проявиться костистой симметрии, скрытому достоинству ее черт. Дюра не видела ни горечи, ни следа соперничества, которое когда-то молча разделяло их.

- Ты сильно страдала.

Филас пожала плечами. - Мы не смогли восстановить сетку после того, как ты ушла. Мы выжили; снова охотились в лесу и поймали в ловушку несколько свиней. Но затем произошел второй сбой.

Выжившие отказались от открытого пространства в пользу опушки леса. Это было не особенно логично, но Дюра думала, что понимает; потребность в какой-то форме прочной основы, чтобы иметь ощущение защитных стен вокруг себя, доминировала бы над логикой. Она подумала о жителях Парца в их спрессованных деревянных ящиках, чьи тонкие стенки обеспечивали иллюзорную защиту от дебрей мантии всего в полусантиметре от того места, где они лежали. Возможно, у всех людей были одни и те же базовые инстинкты, независимо от их происхождения - и, возможно, эти инстинкты пришли с человечеством с той далекой звезды, которая породила ур-людей.

Сейчас было невозможно найти воздушных свиней, независимо от того, насколько широко охотились человеческие существа. Последний сбой, каким бы диким он ни был, разогнал стада свиней, а также разрушил труды человечества. Люди пытались выжить, питаясь листьями, и даже экспериментировали с блюдами из мяса пауков-прядильщиков.

Конечно, питаться листьями было невозможно. Без нормальной пищи люди наверняка умерли бы. (И я тоже умру, теперь, когда у меня нет хлеба, подумала она с неожиданным приступом эгоизма.)

Дюра замкнулась в себе, пытаясь понять свои собственные мотивы возвращения к своему народу. После смерти Раук и после того, как она помогла справиться с наихудшими разрушениями на ферме Коса Френка, она узнала, что большинство кули должны были быть освобождены от своих обязательств. Кос, в розовых волосах которого виднелись желтые корни, а маленькие ручки сжимали друг друга, объяснил, что намерен сохранить все, что сможет, из урожая этого года, а затем начать медленную, мучительную работу по восстановлению своего хозяйства. Пройдет много лет, прежде чем ферма снова заработает, а тем временем она не будет приносить Френку никакого дохода; поэтому он больше не сможет их нанимать.

Кули, казалось, поняли. Френк отвозил обратно в Парц-Сити тех, кто этого хотел; остальные, как ни в чем не бывало, разбрелись искать работу на соседних фермах.

Дюра постепенно осознала, что потеряла контракт, по которому должна была оплатить лечение Адды в больнице. Ошеломленная и шокированная, она решила вернуться к своему народу, к человеческим существам. Позже, возможно, когда все уляжется, она вернется в Парц и займется проблемами Фарра, долгами Адды.

Теперь, изучая унылое, молчаливое лицо Филас, она задавалась вопросом, что же она ожидала найти здесь, среди человеческих существ. Возможно, скрытая, детская часть ее надеялась, что все вернется к тому, каким было, когда она была маленькой девочкой... когда Лог был сильным, защищая ее, и мир был - по сравнению с этим - стабильным и безопасным местом.

Конечно, это была иллюзия. Ей негде было спрятаться, не было никого, кто мог бы присмотреть за ней.

Она подняла руки к лицу. На самом деле, подумала она с уколом постыдного эгоизма, вернувшись сюда, она только подвергла себя опасности голодной смерти и снова взяла на себя ответственность за человеческих существ.

Если бы только я сразу вернулась в Парц. Я могла бы найти Фарра и найти способ жить. Возможно, я могла бы забыть, что когда-то жила с людьми племени...

Она выпрямилась. Филас ждала ее, ее лицо было серьезным и прекрасным. - Филас, мы не можем здесь оставаться, - сказала Дюра. - Мы не можем так жить. Это нежизнеспособно.

Филас серьезно кивнула. - Но у нас нет выбора.