Решившись, я открываю рот, собираясь признаться, о чём фантазировала… но слова так и не выходят.

Он замечает мою панику, и его улыбка становится медленной и ленивой.

— Ладно, красавица.

Его свободная рука обхватывает мою свободную лодыжку и тянет, едва не заставляя меня потерять равновесие. Прикусив губу, я позволяю направить меня, и он ставит мою правую ногу по другую сторону от себя. Равновесие смещается, пока моё тело не оказывается изогнутым над его.

К моему удивлению, я понимаю, что эта поза стабилизирует меня — но это означает, что мои ноги стоят по обе стороны от его головы, а юбка теперь едва прикрывает попку. Должно быть, перед ним открывается полный вид на мои промокшие насквозь кружевные синие трусики. В этом разведённом положении я чувствую, как размыкаются мои припухшие складочки. Моё дыхание перехватывает.

— Эм, какое… — прочищаю горло, пытаясь избавиться от густой хрипотцы в голосе. — Какое задание?

Горячие губы касаются чувствительной кожи под моей коленкой, от чего она едва не подгибается. Он улыбается прямо в мою кожу.

— Ещё не решил, — говорит он с самодовольным весельем. — Может, после игры.

Его язык шероховато скользит вверх по моему бедру, и я вздрагиваю, уклоняясь от этого роскошного прикосновения. Мурашки стягивают кожу, а в самом центре моего тела собирается влага, смазывая меня ещё сильнее. Я хочу сжать бёдра вместе, уверенная, что он сможет увидеть моё нарастающее возбуждение, но в моём положении это невозможно. Его свободная рука снова поднимается, и подушечки пальцев скользят вверх по задней поверхности моего бедра.

— Лаки, я… Это… жульничество… — последнее слово вырывается со вздохом.

Его ладонь плотно ложится на моё верхнее бедро, пальцы лишь едва-едва касаются трусиков. Он слегка потирает шёлк, и из-за влаги его рука скользит. Я чувствую запах собственной мускусной сладости.

— Охренеть, красавица. Ты вообще представляешь, как потрясающе выглядишь? — стонет Лаки.

Он сжимает моё бедро, а затем щипает меня за ягодицу. Я пищу, и он смеётся, хотя этот звук звучит измученно.

— Прикосновения правилами не запрещены, — сообщает он после нескольких мгновений нашего общего неровного дыхания. — Это было бы дурацкое правило.

Ох, правда?

Я прищуриваюсь, хотя теперь он уже не видит моего лица. Хитрый засранец. Мой взгляд снова опускается на всю эту восхитительную золотистую кожу подо мной, и внутри закипает азартное веселье.

Виню во всём «Обезьяний микс».

Прежде чем успеваю себя остановить, я кладу свободную руку ему на живот, легко проводя пальцами по рельефу пресса. Мягкая кожа напрягается от моего прикосновения, и Лаки резко выдыхает. Его большой палец поглаживает внутренний изгиб моей ягодицы, обнажая меня ещё больше для его взгляда.

Дрожа, я поджимаю губы и провожу пальцами вниз по его паховой ложбинке, прямо до того места, где она скрывается в брюках. Мне нравится текстура его кожи, такая отличная от моей собственной, даже совершенно отличная от Джейкоба. Такая чувствительная, будто он ощущает каждое веяние моего дыхания, словно статическое электричество. Я обожаю его лёгкие вздрагивания.

— И кто теперь играет грязно?

Несмотря на удовольствие в его голосе, в нём появляется горячая нотка, от которой мне хочется застонать. Довольная улыбка трогает мои губы от осознания того, что я так на него действую.

Его пальцы поддевают край моих трусиков, и я жалобно стону, когда он оттягивает их в сторону, и прохладный воздух ласкает моё распалённое тело. Мои пальцы дразнят шнурок на поясе его спортивных штанов, натянутый до предела из-за напряжения его эрекции.

Я слегка качаю головой, пытаясь собраться с мыслями. Что я делаю? Двое мужчин за два дня, и оба превратили меня в лужицу желания. Я не могу не поражаться тому, насколько внезапно и сильно меня потянуло к Лаки. Может, мне стоит…

Треск.

Его ладонь тяжело опускается на изгиб моей ягодицы, и я ахаю от этой вспышки боли. За ней следует глухая, пульсирующая ломота, напоминающая мне о том, что у меня всё ещё остались синяки со вчерашнего вечера.

— Хватит думать, милая. Твоя очередь задавать вопрос, — затем его голос становится лукавым. — Если ты сможешь продержаться так долго.

Его пальцы возвращаются к моим трусикам, только на этот раз он раздвигает мои влажные складки своими длинными, ловкими пальцами, скользя вверх и вниз, но каким-то образом умудряясь промахиваться мимо клитора при каждом движении. Моя рука дрожит под весом тела, и я выгибаюсь навстречу его руке, но каждое движение, которым я пытаюсь приблизить его к желаемому месту, заставляет его дразняще отстраняться. Разочарованный стон вырывается из моего горла.

В моей голове совершенно нет никаких вопросов, и я знаю, что должна закончить это в ближайшее время, если хочу победить. Почему победа вдруг стала так важна для меня? Я никогда ни в чём не побеждала раньше.